Жена на миллион

На шее повязан роскошный шелковый платок насыщенно-сливового цвета, на пальцах нанизаны золотые перстни.

– Поела?

– Да, – выпиваю остатки чая.

– Теперь возьми это, – достает с нижней полки столика папку. – Там результаты теста ДНК, которые подтверждают, что ты – моя дочь, – произносит торжественно. – Ты долго жила в тени, без признания с моей стороны. Однако сейчас этот момент настал!

Баженов небрежным жестом похлопывает меня по плечу. Я листаю папку, которую он мне дал.

– Зачем мне это? – спрашиваю осторожно.

Я и без папки знала, что он – мой отец. У нас глаза одинаковые…

– Это папка предназначена не для тебя, Серафима. Для твоего будущего мужа. Он еще не в курсе, что дочерей у меня две. Я обещал отдать Багратову Тимуру в жены дочь. Таков договор, я обязан его исполнить, – на губах отца мелькает тонкая, едва заметная улыбка. – Ксана сбежала. Теперь ты станешь женой Багратова. Багратов – миллиардер, удачливый бизнесмен. Человек с большой властью и авторитетом. Стать его женой – большая честь.

– Но я же… не такая и совсем не подхожу на роль жены видного бизнесмена.

– Не бери в голову. Этими нюансами займется сам Багратов. Без глупостей, Серафима!

Откладываю папку в сторону.

– Ты любишь Ксану. Вы дружны. Так? – спрашивает и отвечает за меня. – Так. Ксана подставила всех нас, сбежав. Она может навлечь на себя гнев Багратова. Только если ты не станешь лучшей женой для этого достойного, – снова улыбка. – Достойнейшего во всех отношениях мужчины.

– Но я же никто. Даже не ваша дочь. То есть в моих бумагах, там везде указана другая фамилия…

Баженов поднимает руку.

– Эти мелочи были улажены. Я официально все оформил. Теперь ты – Серафима Баженова! Суть в том, что, если ты любишь Ксану и желаешь ей добра, пойдешь до самого конца. Иначе всем несдобровать. Итак… Ты обязана отплатить добром за добро.

– А что, если Багратов будет не рад? – спрашиваю осторожно.

– В твоих силах сделать так, чтобы он обрадовался. Не перечь ему, будь тихой, послушной.

Навредить Ксане? Единственной, кому на меня было не плевать?! Ни за что! Я отрицательно качаю головой. Баженов вглядывается в мое лицо и довольно улыбается.

– Умница, доченька, – оставляет сухой поцелуй в лоб. – Я тобой горжусь.

Что-то беспокоит меня, зудит, не дает покоя.

– Что с прислугой? – спрашиваю я. – Я видела, как все уходят.