Ты будешь моей

– И с папой? – спрашивает Максим.

По лицу Богдана проносится тень.

– Скажу по секрету, что у Богдана много друзей. Ты тоже можешь с ним дружить.

– Хорошо, – соглашается сынишка. Протягивает ладошку. – Привет, Богдан. Меня зовут Макс.

Богдан присаживается на корточки. Игнорирует протянутую ладошку, порывисто обнимая Максима. Задерживает его в объятиях. Макс настороженно замирает.

Богдан отстраняет его от себя.

– Привет, парень, – говорит он охрипшим голосом. – Как у тебя дела?

– Хорошо, – Максим ловит мою ладонь, отстраняясь от Богдана.

Чернов резко встаёт. Движения тугие и скованные, полные нервного напряжения. В нём плещется обида и разочарование.

Я чувствую его тупую боль сейчас, как свою собственную. Не одобряю методов, которыми он решил добиться общения со своим сыном. Но не могу его винить за этот порыв, за искренние объятия, за жажду тепла родного человечка. Макс – его сын. Я не могу лишить его этого. Не имею права.

– Макс, Богдан хочет показать тебе, как управлять автомобилем, – говорю я.

– Правда? – недоверчиво спрашивает Максим, переминаясь с ноги на ногу.

– Да, только нужно добраться до парковки первым!

Максим сразу же разжимает пальцы и бросает бежать по дорожке в сторону парковки. Богдан провожает его взглядом. Дотрагиваюсь до плеча мужчины, обращая на себя внимание. Богдан словно просыпается. Но глаза стеклянные, лишённые всякого выражения.

– Он привыкнет к тебе, – провожу пальцами по мужскому плечу. – Но сейчас он не поймёт, почему ты – его папа.

– Другом? – усмехается Богдан, прикрывая глаза.

– Дай шанс. Ему и себе, – проглатывая слёзы, подступившие к горлу, обещаю. – Он обязательно полюбит тебя.

Глава 11. Марьяна

Мы проводим время втроём – я, Макс и Богдан. С одной стороны, всё замечательно, с другой – очень нервно и напряжённо. Сынишка немного оттаивает и болтает с Богданом, охотно играет с ним. Но я слежу за реакцией Богдана и чувствую, как в нём закручивается тугая спираль ярости после каждого слова «папа», сказанного Максом и обращённого не к Богдану.

Я ощущаю его боль и злость, обращённую остриём внутрь, ядовитую и разъедающую. Богдан зол и не только на меня. Он злится и на себя тоже.

– Это последний аттракцион, Максим, – говорю сынишке, отпуская его. – Нам нужно вернуться домой.

Богдан перехватывает мою ладонь и притягивает к себе поближе.

– Что он любит? – спрашивает Богдан, глядя в сторону сына. – Я ничего не знаю о нём.