Отдайся, не пожалеешь!

Те украшения, что поставлены уже на поток, собирают помощники, но новые эксклюзивные новинки я делаю сама.

Это кропотливая работа руками, требует уверенного владения механизмами и полета фантазии, чтобы из куска проволоки и нескольких камушков получилось что-то невероятно красивое.

Я давно не болею Тимуром. Кажется, уже не люблю его даже!

Я думала, рождение ребенка скрепит наш разваливающийся брак…

Я так сильно хотела иметь детей. Ничего не вышло. Он подал на развод.

Мне было очень обидно узнать, что Тимур не просто мне изменял, он завел ребенка с другой, когда так долго отказывал в этом мне.

– О чем думаешь? – спрашивает Тарас.

– Ни о чем особенном. О сегодняшнем вечере.

Его пальцы ползут по моему бедру так высоко, что задевают кромку чулок. Он задерживается там, рисуя пальцами узоры.

– Ты красивая. Стильная… – заявляет он. – В тебе все по эталону.

– По какому?

– Не знаю. Но ты – эталон. А твой бывший выбрал себе овцу поскромнее.

– Вот как?

– Да, – заявляет уверенно.

Черт, он же нарочно сыплет комплиментами, чтобы я поскорее раздвинула перед ним ноги.

Я делаю это, развожу бедра в стороны. И когда Тарас, явно обрадованный доступом, нагло лезет пальцами к моим трусикам, резко свожу ноги обратно.

Теперь его рука зажата в тиски, Тарас немного возмущенно смотрит мне в лицо.

– Эй… Пусти!

– За дорогой следи. Ты на скорости и держишься за руль одной рукой, постоянно пялишься на меня.

– На тебя не пялиться сложно. Ты такая… – делает паузу. – С виду простая. Но от тебя куражит. Развернуть – будет вообще райская конфетка. Я прав?

– Скоро узнаешь.

* * *

“Разворачивать конфету” Тарас начинает прямиком с порога. Размашисто сбрасывает с себя куртку, оставшись в одной майке и джинсах. Он быстро-быстро расстегивает крючки на моей шубке и не перестает целовать меня не на миг. Наши губы размыкаются только, чтобы сомкнуться снова и сойтись в бешеном поцелуе.

Его губы – это сплошное удовольствие. Пухлые, сочные, пульсирующие, если прикусить. Он шипит, как сердитый кот, когда я покусываю его губы и стонет, когда мои зубы касаются языка после томительного посасывания.

– Не делай так, – просит он. – Если не хочешь всю ночь стоять на коленях и сосать.

– Не буду, – соглашаюсь легко. – Стоять на коленях сначала будешь ты! – предлагаю дерзко.

Впрочем, я ни на что особо не надеюсь.