Любовь по рецепту

Мой боец дёрнулся в трусах, устремляясь, как антенна, в направлении Инессы. Инесса словно нарочно решила свести меня с ума или довести до преждевременной эякуляции, потому что покачивала бёдрами и вращала попкой всё быстрее и быстрее.

«Трахни меня!» – чудилось мне в каждом плавном изгибе её стройного тела.

Но она же… девственница!.. Я не связываюсь с девственницами.

«Чувак, она была девственницей. Но ровно до того момента, пока ты не всадил ей по самые яйца!» – здраво возразил разум. И я капитулировал.

Я понимал, что ошибаюсь и иду на поводу у собственного члена.

Инесса дёрнулась от испуга и замерла, потянулась к наушникам, вытаскивая их.

– Что слушаешь, красотка? – спросил я.

Голос после сна был низким и хриплым.

– Просто музыку… Без слов. Танцевальная музыка… – дрожащим голосом ответила Инесса.

– Просто музыка, под которую ты так крутишь своей попкой, что член встанет даже у монаха, давшего обет воздержания.

Я не мог больше сдерживаться и качнул бёдрами, потершись членом о её попку. Потом нащупал завязки на её пижамных шортиках и распустил их. Я потянул её шортики вниз вместе с трусиками.

– Ма-а-а-арк, – выдохнула она. – Ч-ч-что ты делаешь?

– Сейчас я немного подразню тебя и трахну, – признался я, не собираясь тратить больше ни секунды.

Её клитор под моими пальцами дрожал и пульсировал. Горячий комочек увеличивался в размерах.

– Умница… Постони ещё немного, – попросил я, двинув пальцами дальше. Нащупал складочки, уже влажные от её возбуждения.

– Какая ты горячая, оказывается…

Я подхватил пальцами влагу с её отверстия и начал растирать по всей поверхности, наслаждаясь стонами Инессы. Очень нежными и мягкими, чувственными. Никогда бы не подумал, что вот такие нежные и тихие стоны с лёгкими всхлипами могут настолько сильно подстёгивать.

Я и без того был почти на пределе, а сейчас почувствовал, что моему члену стало больно от возбуждения. Яйца, кажется, распухли так, что вот-вот лопнут, хотя ночью эта малышка выдоила меня досуха. Выжала меня до самой последней капли…

Но сейчас я вновь готов к марафону, и она, кажется, была тоже не прочь позабавиться, потому что теснее и теснее прижималась ко мне. Инесса трётся о меня своей крепкой попкой с бархатной кожей, и меня сводит с ума запах её кожи.