Ашами. Проклятие Абику

У нас будет славный пир, – говоривший вновь закашлялся. – Жаль, шкуру альбиноса заберёт шаман, но он обещал сделать лекарство из её глаз, остальное уже практически распродано.

– Она красивая, – вздохнул более высокий голос, и я увидела промелькнувшее тёмное лицо.

– Уходи, – прикрикнул на него другой.

Мы все прислушивались к разговору, желая узнать о своей судьбе, но не ожидали подобного. Мия дрожала всем телом и, посмотрев в наши лица, полные ужаса и сочувствия, потянулась к бутыли с водой.

– Я бы не стала этого делать, – предупредила Мара, – всё, что сюда бросают, очень сомнительной стерильности, а еда в лучшем случае недавно пищала, а в худшем носила серьги и кольца.

Мию вывернуло от этих слов. Я послала Маре выразительный взгляд – не так же в лоб добивать человека, которого уже фактически распродали по частям.

– Мия, успокойся, – я слегка обняла перемазанную грязью подругу. – Мы и не из таких мест выбирались! Надо понять, про какого воина они говорили… Я слышала, что кто-то из парней смог сбежать, а значит, нас обязательно вытащат отсюда.

– Сейчас вс-сё совсем не так, как на Фазисе, – всхлипнула Мия. – Уж лучше упасть в тофи, чем так… по частям…

– Отставить панику! – я постаралась улыбнуться, хотя страх разъедал изнутри. – Мы обязательно найдём выход!

Мелкие частички земли посыпались сверху, предупреждая, что к нам вновь вернулся наблюдатель.

– Эй, – постаралась я крикнуть громким шепотом, чтобы вновь не привлечь лишнего внимания охраны.

Наблюдатель молчал, но я слышала, что он там. Нам нужна была информация, и я очень надеялась, что любопытство ребёнка (как мне показалось) могло помочь установить контакт, но ничего не получалось. Мия вытерла обратной стороной своей кофты лицо и тоже всмотрелась вверх.

– Привет! – поздоровалась она, не особо надеясь на удачу. – Спасибо за воду. Жаль, что ты не хочешь с нами говорить.

– Нельзя, – донёсся сверху ответ.

– Тебе нельзя разговаривать с пленниками? – продолжила Мия, пока я пыталась рассмотреть нашего собеседника.

– Вам нельзя говорить с проклятыми, – последнее слово прозвучало слишком тихо, и я не сразу поняла, о ком речь.

– Проклятые? Кем? – я вспомнила молчаливых воинов.