Ярость во спасение

Даже в чёрном классическом брючном комбинезоне с широким поясом, который лишь сильнее выделял тонкую талию, и чёрном палантине с жёлтыми переплетениями, подчёркивающими овал лица, Марана выглядела ярко и необычно. «шамаханская царица» почему-то возникло сравнение в мыслях Константина. Девушка явно с ним флиртовала, но не настолько, чтобы Константин позволил себе перейти к действию.

«Какие они разные» неожиданно возник образ другой «женщины в чёрном». Разъярённая пантера, камикадзе, взбесившийся трубочист – какими только эпитетами не наградил он Елену.

Константин так погрузился в свои мысли, что не увидел сузившихся глаз и поджатых губ собеседницы после его комплимента. Марана быстро взяла себя в руки и, когда мужчина обратил на неё внимание, широкая улыбка вновь расцвела на её лице.

– Какая незавидная доля у красоты, – томно проговорила девушка.

– Отчего же? Что плохого в том, что мужчина восхищается женской красотой?

– В том, что восхищается – ничего, но внешняя красота может быть искусственной.

– Ну конечно, – Константин ухмыльнулся, – все сильные женщины говорят о красоте души, но при этом бегут в салон красоты и к пластическому хирургу.

– Может они делают это из-за мужчин, которых внутренний мир интересует меньше? – не сдавалась Марана, тщательно скрывая разгорающуюся ярость.

– Вот как? А ради каких мужчин, не подскажешь? – Константин сложил в замок руки и облокотился на стол, наклоняясь в сторону дизайнера, – Что-то я не видел ни одной, которая с вожделением бегала за каким-нибудь задрипанным ботаном, за чудиком с добрым сердцем, но абсолютным отсутствием денег и эстетичного вида.

– Один – один, – после небольшой паузы произнесла Марана, испугавшись что слишком увлеклась спором, – Что поделать, если нам природой заложен поиск более сильного самца.

– Может, – Константин впервые проявлял нерешительность, – поговорим о красоте в более располагающей обстановке?

– Разве что когда закончим проект, – почти прошептала в ответ Мара, но договорить не успела.

Ритмичные ноты прервали милую беседу. Константин нахмурился – звонили со стройки.

– Да, – голос Казановы сменился на серьёзный отрывистый тон, – Не понял.