Золотой тотем

Потому шесть лошадей с тремя всадниками упорно следовали по дну каньона, стараясь выиграть себе немного времени на сон и вернуться на прежний маршрут. Полтора дня они пытались вырваться из тисков охоты, которую устроили на них койоты. И все это время буря настойчиво преследовала их, то усиливаясь, то затихая, но не отпуская.

– МакАртур, до границы с Кристалией рукой подать, – голос Санкриэля был бесцветным, в нем сквозила смертельная усталость.

– Тогда нам следует прибавить ходу, – отозвался МакАртур. – Есть надежда на то, что койоты не полезут туда вновь.

– Главное, чтобы они не загнали нас на какой-нибудь армейский форт.

– Я специально выбирал такие пути, чтобы нам не встретились форты, – фыркнул МакАртур. – Думаю, что ближайший из них в двадцати милях к северу.

– Тогда давайте поторопимся. Воспользуемся шансом, который нам подарила судьба, – кивнул Санкриэль. – Надо успеть до того, как челюсти этих недоносков сомкнутся на нашей шее. По-хорошему, нам следует хоть немного поспать.

С этими словами он тронул лошадь шпорами, переводя ту на медленный, тяжелый, усталый галоп. Вьючная лошадка, которую он вел за собой, дернула головой, но послушно сменила аллюр. Тяжело всхрапывая, она послушно шла за ним кентером, не имея возможности остановиться, увлекаемая вперед поводом.

– Вы сможете проехать быстро оставшуюся нам милю? – тем временем спросил МакАртур у Сарины, памятуя о том, что руку девушки у плеча украшают глубокие царапины, оставленные хищной кошкой.

Сарина кивнула. От усталости ей не хотелось отвечать вслух, единственное, о чем она сейчас мечтала это упасть на импровизированную лежанку и забыться сном. Она тут же дала шпоры своему жеребцу и тот, всхрапнув, перешел на галоп, увлекая за собой и вьючную лошадь, привязанную к седлу. МакАртур проводил ее взглядом. Оставалось надеяться, что лошади выдержат эту тяжелую скачку длиною в полторы мили. Им казалось, что стоит только пересечь незримую черту, и они станут невидимы и неуязвимы для врага.

Казалось, что они идут этим странным, тяжелым галопом целую вечность, не двигаясь с места, словно пытаясь выбраться из вязкой грязи, которая тут бывает весной, когда идут ливни. Лошади спотыкались, норовили перейти на шаг, но тяжелые шпоры всадников не позволяли им сделать этого.