Диггер

– Похоже, коньяк мне не пошел, – пробормотал Глеб.

Он позвонил родителям, сказал, что нормально добрался и поинтересовался, как чувствует себя отец. Получив ответ, что «все прекрасно», парень положил трубку и стал думать, что же ему делать. Наконец, он решил, что языческому мыслеобразу мог не понравиться алкоголь, поэтому лучше побыстрее вывести коньяк из организма. Журналист нашел в аптечке активированный уголь и сразу выпил шесть таблеток. После этого лег в постель и попытался уснуть. Но сон не шел.

На Глеба навалилась невероятная слабость. Он совершенно перестал ощущать свое тело. Ему не было больно, но внезапно появился дикий страх. Парень понимал, что своим необдуманным поступком с выпивкой он как-то повлиял на огненного монстра, но не знал, что с этим делать.

– Жорик! – слабым голосом позвал журналист. – Жорик, или сюда!

Из зала раздалось зловещее урчание.

– Жорик, милый, спаси! – продолжал бубнить Глеб.

Он несколько раз кашлянул, и из его рта вырвался сноп огненных искр.

– Жорик… – одними губами прошептал журналист и отключился.

Перед его внутренним взором открылась огненная бездна. Глеб парил над ней и наслаждался близостью пламени. Несколько раз он пикировал вниз и, уже почти коснувшись огненных языков, взмывал вверх. Эта игра невероятно веселила его. И вдруг… парень сорвался вниз! Он падал в бездну! Пламя исчезло, а на журналиста неизбежно надвигалась чернота.

Глеб вздрогнул и открыл глаза. Сквозь окно пробивался солнечный свет. Парень лежал на полу в собственной спальне, а вокруг него валялись обгоревшие куски того, что некогда было его кроватью. В остальном комната не изменилась. Журналист поднялся на ноги и бросился к зеркалу. Он был обнажен. Только несколько полос обгоревшей ткани, болтавшихся на плечах и руках, свидетельствовали о том, что на нем была когда-то надета одежда.

– Господи, счастье-то какое! – обрадовался он. – Спасибо Жорику, спас меня!

Вдруг его сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

– Жорик! – пробормотал парень. – Ты где?!

Он накинул на себя махровый халат и кинулся в зал. К его счастью кот сидел на диване, как ни в чем не бывало, и умывался.

– Георгий Матвеевич! – с облегчением произнес журналист.