Лабиринты миров. Книга вторая. Слепая гора

 – Что там у тебя? Экзема или папилломы? – спросил он, высвободив свою руку, тут же достал из кармана фляжку и обработал обе ладони. Увидя это Ираш принюхался, но не учуяв ничего потерял интерес.

– Брезгуешь? – с отвращением посмотрел на процедуру дезинфекции рук Андрей.

– Подцепить дерматит или другую дрянь не входит в ближайшие мои планы. Если захочу, то и без него найду места, где водятся эти заразы, – язвительно заметил Шамов и вернулся за стол.

– Иван! – представился Субботин, пожимая сухую шершавую ладонь шибо.

– Ираш, – повторил тот.

– А вот Ванька не боится! – опять прокомментировал Боков.

– Потому что у него – на всё воля Божья. А моё нежное тело оберегать некому. Поэтому – всё сам, – ответил Даниил.

– Ну, всё! Познакомились, и хорошо. Парни, идите отдыхать. Завтра после обеда выходим. Мы сейчас нашего коллегу покормим и следом пойдём. Я рад, что вы нашли общий язык. Даниил, ты не ерепенься, Ираш на ближайшее время будет нашими глазами и ушами. – Архипов прошёл к столу высматривая тарелку с ужином для шибо.

– Да я всегда рад напарникам. Витаминку будешь? – Шамов предложил Ирашу оранжевый шарик. Тот ответил отрицательно. – Ну, тогда всем – спокойной ночи.

Глава 4

– Гляжу, поднимается медленно в гору лошадка, несущая хворосту воз!

– Шамов! Не засоряй радиоэфир!

– Принял, шеф! – усмехнулся Даниил, наблюдая, как Ираш, будто вол, тащит на себе огромный по его меркам рюкзак. Для обычного человека носимая поклажа была не столь больших размеров, а вот на уступающем по габаритам шибо смотрелась комично.

Группа вышла в дорогу задолго до заката, взяв направление на ближайшую вершину хребта Аваляк. За два часа они должны были добраться до точки привала, а после – спуститься в междугорье, ширина которого превышала два десятка километров.

Тропа, ведущая наверх, доходила шириной до трёх метров, по ней спокойно можно было проехать на автомобиле. Проблема оставалась лишь в том, что крутизна склона не позволяла технике вольготно передвигаться, да и местные законы запрещали.

Дорога практически полностью была каменной. Тысячи подошв за десятки лет истоптали тропу, оголив до скальной породы. Вокруг стояла абсолютная тишина, ни крики птиц, ни звуки насекомых не тревожили её, будто гора вымерла. Лишь ветер покачивал верхушки вековых деревьев, создавая фоновый шум листьев. До заката оставалось ещё три часа, но на восточном склоне горы, уже ощутимо стемнело.