Иной мир. Морпехи. Книга третья. Капкан

– Из любого оружия? На Земле занимался чем?

– В смысле – из любого? Вот, из него стрелять умею! – Глеб достал из кобуры «ПМ» и показал его девушке.

– Ну, из этого застрелиться сможешь, если уж припрут. А в лесу выживем только с автоматами. Там такое зверьё ходит, что иногда и автомат бесполезен. Ладно, твой «ПМ» сойдёт, при случае – пленного им пугать будешь. Стой тут, я сейчас! – оставив Глеба возле машины Даша пошла к камбузу, и набрав большой ковш воды направилась к импровизированной гауптвахте.

Не успела Даша дойти, как её окликнул дневальный, который следил и за тем, чтобы пленный не сбежал, и особо гостей не принимал.

– Ты куда? К нему нельзя! – остановил девушку нёсший службу матрос Бедов.

– Как там тебя зовут, что-то забыла, – улыбнувшись и захлопав ресницами спросила Даша.

– Сергей! – очарованный улыбкой девушки ответил дневальный.

– Серёжа, я воды ему несу. Смотри, жара какая. Нельзя же быть таким. Человеку пить хочется, – тихим голосом замурлыкала Даша.

– Так, обед же был недавно. Ему чай давали и еды.

– А это вода. Ну, Серёжа, не будь таким злым, – не дождавшись ответа девушка развернулась и лёгкой походкой направилась к пленному.

– Эй, парень. Как тебя зовут? Пить хочешь? – открыв небольшое окошечко спросила девушка. И тут же из темноты возникло помятое заспанное лицо парня.

– Чё те надо?

– Ну, с девушкой можно было бы и не так грубо.

– Чё те надо, мадмуазелька? – с издевательской интонацией переспросил Сева.

– Слышь, ты, придурок. Будешь дерзить – пойдёшь к своим дружкам, и расскажешь им, какой ты мудак, что из-за своей невоспитанности подорвался на гранате.

– На какой ещё гранате, что ты мне тут гонишь? – более спокойно спросил парень из темноты комнатушки.

– На той, которую я тебе брошу сюда, понял? Поэтому, будь любезен, запихни свой гонор поглубже в свой тощий зад.

– Хорошо, хорошо. Я хочу пить. Спасибо. Меня Всеволод зовут.

– Сева тебе лучше подходит. Вот вода, пей, а пока пьёшь – слушай, – Даша передала парню ковш и продолжила:

– Жить ты хочешь, я вижу. А ещё, наверное, хочешь вернуться, типа, к нормальной жизни. Поможешь нам – мы тебя выпустим. А там уже как-то сам.