Печать зимы

Я бы предпочёл им не пользоваться, он наверняка слишком оживлённый, но выбора у нас нет.

Он достал из кармана и вложил в дрожащую ладонь какой-то маленький предмет. Сначала я подумала, что это плоский морской камень. На ощупь он был приятно гладким и прохладным.

– Помнишь, как мы сюда попали из дома твоего деда?

– Мечтаю забыть.

– Крауд сделал туннель, чтобы мы переместились к нему, – быстро говорил Давид, поглядывая в коридор. – Это, – он указал на камень, – мини-туннель. Для экстренных перемещений. Чтобы воспользоваться им, желательно попасть в переход.

– Мы в таком появились.

– Да.

– Тогда зачем пробирались сюда, если можно было уйти ещё там?

– Переходы на военных объектах работают только в сторону прибытия.

– Подожди! Ты сказал, что мы должны были попасть к этому твоему Крауду. Почему очутились на военном объекте?

– Вот и задашь этот вопрос Крауду, – Давид сжал мою руку, в которой лежал камень. – Если вдруг нас обнаружат, ты должна будешь им воспользоваться.

Я нахмурилась.

– Почему не воспользоваться сейчас?

– Активность мини-туннелей вне переходов слишком заметна. А мне бы не хотелось подставлять Крауда без крайней необходимости.

– Ты меня запутал.

Давид шумно вздохнул.

– Запомни главное. Если нас обнаружит патруль, ты должна сбежать.

– А ты?

– Проклятье! Не можешь просто сказать: «Да, хорошо, так и сделаю»?

– Я тебя здесь не оставлю.

Воцарилось молчание. Рука Давида поднялась и тут же опустилась, словно он хотел коснуться моего лица, но в последний момент передумал. Я смутилась и, опустив голову, принялась разглядывать камень.

– Кажется, путь свободен, – пробормотал Давид. – Готова?

Я неуверенно кивнула. Переступив порог, он осмотрел узкий коридор. Потом бесшумно скользнул до противоположной стены и прижался к ней спиной. Побежав следом, я пристроилась рядом. Крадущейся походкой Давид добрался до угла и осторожно заглянул за него.

– Там только провожающие.

Он крепко обхватил меня сзади и стал проталкиваться сквозь многочисленную толпу, что-то говоря на смешном языке. В ответ раздавалось глухое ворчание, пока мы не достигли двери, где стоял наш злосчастный знакомый. При виде нас мутно-розовые глаза округлились, а вслед за ними и рот. Я поморщилась, ожидая противного звука, который издавал этот самый рот, но его не последовало.