Печать зимы

Повисло неловкое молчание.

– Кто был тот человек? Ну, у ворот? – не выдержав, нервно спросила я.

– Враг, – односложно ответил Давид, пристально глядя на меня.

– А? – опешила я.

– Не твой.

– Это хорошо, – сказала я на всякий случай, не совсем уверенная, что понимаю, о чём идёт речь.

– Хотя… возможно, теперь твой, – неожиданно добавил он, – точно я не знаю…

– То есть, как это не знаешь?

– Я не спец в этом вопросе.

– А кто спец?

– Не я.

Да он издевается! От возмущения я не знала, что сказать.

– Может, тогда ты в курсе, почему этот «враг» меня преследует?

– Преследует? – Давид усмехнулся. – Не преувеличивай.

– Второй день! – со значением сказала я, выразительно глянув на него.

– Тогда радуйся, что он только преследует и не пытается атаковать.

– Что?! – испуганно воскликнула я. – В каком смысле – атаковать? За что? Я ведь его не знаю! И никогда не видела до вчерашнего дня! Да что у тебя за приколы – твой враг, мой враг?!

– Слушай! Давай ты успокоишься! – грубо перебил Давид.

Я жутко обиделась, даже чувство страха исчезло.

«А для чего?» – подала голос Лимон, лохматым клубком лежащая на кресле.

– Ты вообще заткнись! – взорвался Давид. – Твоя самодеятельность привела к этому! – он резким движением прочертил рукой в воздухе треугольник, показывая на нас поочередно, после чего наградил меня грозным взглядом.

– Нечего так смотреть! – рассердилась я. – Будто я в чём-то виновата!

– Я бы этого не исключал!

– Да как ты смеешь!..

– А что я должен думать, когда у тебя метка?!

– Какая к чёрту метка?!

– Не придуривайся! Метка на твоей руке!

– Хватит на меня орать!

– Да кто орёт?! – возмущённо поинтересовался он, разведя руками и явно намекая на меня.

– Ты мерзкий, отвратительный!.. – не найдя подходящей концовки для столь пламенной речи, я в бессильной злобе топнула ногой.

Давид нахмурился. Потом его лоб разгладился, а брови поползли вверх. Я мысленно простонала, осознав, что наблюдаю момент узнавания. И всё благодаря дурацкой привычке топать во время бурного выяснения отношений. Я почувствовала, как испуганно забилось сердце под пристальным взглядом карих глаз.

– Ты! – выдохнул Давид.

Поморщившись, я буркнула:

– Вот чёрт!

Его это почему-то развеселило.