Прости, любовница моего мужа

Как будто они вернулись в прошлое, когда Полина раз за разом пыталась открыть ей глаза на то, каким на самом деле был Игнат.

Мирослава сделала шаг вперёд – колено прострелило болью. Она запнулась, и чтобы не упасть, опёрлась о стол.

– Ты даже на ногах не стоишь. – Полина перехватила её за запястье, на котором ещё оставались следы от ногтей, когда Мирослава пыталась справиться с панической атакой. Поморщилась от неприятных ощущений. Полина, заметив, возмущённо спросила: – Он тебя ещё и бил? Хотя чему я удивляюсь?

– Это не так.

Полина соскочила со стола, прошлась до окна и обратно, давая себе время подумать. Мирослава только следила за ней взглядом, ожидая вердикта.

– Скажи, только честно, – голос Полины вновь стал строже, – ты не побежишь к нему через неделю, потому что соскучилась? Потому что тебе на самом деле вся та жизнь нравится, и его отношение к тебе – тоже?

– Игнат мне изменил.

Полина вздрогнула от упоминания его имени.

– Получается, от этого брака тебя спасает какая-то незнакомая девушка.

– Она не первая, – нехотя призналась Мирослава. – Но для него стала особенной.

Мирослава подняла взгляд на Полину. С облегчением поняла, что больше в её глазах не было ни укора, ни строгости. Полина смотрела на неё как в старые добрые времена. Как смотрят на сестёр, на близких людей. С искренним сочувствием и желанием помочь.

– Мира. – Полина порывисто её обняла, прижав к себе.

Её объятья – крепкие и тёплые. Искренние. Мирослава знала, Полина никогда бы её не обняла только из жалости. На мгновение она оцепенела от щемящего чувства вины, которое стало ещё острее.

– Нам с Василисой некуда идти, – пробубнила в плечо подруги.

И сама не сразу поняла, что всё-таки расплакалась. Ткань Полининого, наверняка, дорогого пиджака, намокла. Мирослава хотела отстраниться, испугавшись, что испачкает его потёкшей косметикой, но Полина не позволила, только крепче сжав её в объятиях.

– Поплачь, если хочешь, потом я тебе не разрешу.

– Я… – Мирослава не успела договорить.

Слёзы полились потоком. Никогда за восемь лет брака она так не плакала. Даже когда узнала о первой измене – самой болезненной для неё, потому что всё, во что она верила, рассыпалось прахом. Но сейчас Мирослава чётко осознавала, что не вернётся к Игнату.