Невольница драконьего владыки

Но ведь это невозможно. Не может быть правдой. Мужчина склонился ко мне, запахло гарью, чем – то невероятно сладким и притягательным. Я сглотнула слюну, пытаясь пропустить вдох.

– Я не позволял тебе говорить,– прорычал мой пленитель, окатив таким презрением, что я его почувствовала почти физически. За что? Что я такого сделала? – Ты будешь открывать рот, только когда я это позволю. А пока..– он посмотрел в сторону той, кого назвал мойрой Галией,– проверь, девстаенна ли наша гостья. Она не пахнет невинностью.

– Да, мой господин,– склонилась старуха,– вы будете присутствовать.

– Избавь меня от этого удовольствия, – поморщился черноглазый нахал. Нет, ну надо же, это еще что за новости такие. Меня проверять, да здесь же полная антисанитария. Да нет, они не посмеют?

– Только троньте меня,– взвизгнула я, наблюдая, как старая мойра, прости господи, направилась в мою сторону, держа в руках какой то страшно – отвратительный инструмент из каменного века.

–Развлекайтесь, – издевательски хохотнул этт маньяк, и твердым шагом покинул мои покои.

Глава 6

Мердок снова и снова смотрел в сиреневое ночное небо. Его тревожила странная хвостатая звезда, зависшая между двумя ночными светилами. Он чувствовал повисшую в дрожащем Лотемском воздухе магию. Нет, это была не магия подземных кристаллов, дарующая жизнь его миру. Она была совсем другая. Более темная, древняя. Даже древнее самого Лотема. Девушка, которую они нашои по всем приметам подходила на роль спасительницы.

– Опять пялишься в небеса, вместо того, чтобы заниматься более важными делами? – маг вздрогнул. Его всегда поражала способность властителя появляться рядом бесшумно. Словно он не крупный мужчина, а бестелесная тень.

– Мой штрайзен. Мне кажется, что произошла какая – то ошибка. Что – то сместилось в миропорядке.

– Что ты хочешь этим сказать, Мэрдок? – колдун вдруг увидел усталосьть в черных глазах владыки. Тоску, затаенную, беспросветную, которую Сфайгред с трудом скрывал все эти годы. Но она не прошла бесследно, оставила свою печать на волевом лице владыки. Мэрдок помнил его еще совсем мальчиком: упрямым, волевым, любознательным, не поддающимся ни на какие уловки и провокации.