Лорд и леди Шервуда. Том 3

Ты же видишь, насколько она обессилена! – перестав терзать Эллен взглядом, Робин обернулся к Виллу и попросил: – Иди отсюда и жди меня в трапезной.

Вилл молча кивнул и, бросив последний взгляд на Марианну, склонившегося над ней Робина, притихшую Кэтрин и сосредоточенную, собранную Эллен, закрыл за собой дверь.

Он вышел в трапезную, где все смолкли при его появлении. Ни на кого не глядя, Вилл прошел к очагу, сел на пол рядом с Аланом и так же, как он, привалился спиной к стене.

– Хорошо смотритесь! – усмехнулся Эдгар, глядя на них обоих, остававшихся в одеждах ратников Гисборна, и, помедлив, спросил: – Было страшно?

– Очень, – ответил Статли.

 – До сих пор не отпускает, хотя умом понимаю, что все позади.

– А мы, услышав сигнал тревоги, уже собирались рассредоточиться на штурмовые позиции, – сказал Эдгар. – Вовремя заметили, как вы одолели ограждающую решетку. Иначе сэр Эдрик не оставил бы от города камня на камне!

Эдрик бросил на Клэренс очень неодобрительный взгляд – она сидела рядом со Статли и крепко держала его за руку – и выразительно указал глазами на старшего брата.

Клэренс немедленно выпустила руку возлюбленного и подала брату кубок с горячим вином. Вилл поблагодарил ее молчаливым кивком.

– Ей сильно досталось? – спросил Мэт.

Вилл не донес кубок до губ и посмотрел на него:

– Ты же сам ее видел!

– Да, но когда мы услышали про пытки, то подумали худшее.

– К счастью, до дыбы дело не дошло. У нее после железа почти кончились силы, а под плетьми она постоянно теряла сознание.

Палач, когда не смог в очередной раз отлить ее водой, сказал Гаю, что продолжать бесполезно, на дыбе она просто умрет, не приходя в себя, – с трудом выталкивая из горла слова, говорил Вилл. – Тогда Гай приказал прекратить.

– И ты все это время был рядом, – сказал Статли как бы между делом, но очень внимательно глядя на Вилла.

Вилл ничего не ответил и одним глотком выпил половину кубка, не почувствовав обжигающего жара вина.

Джон принес ящик со своими инструментами, покопался в нем, достал напильник и сел рядом с Виллом.

– Протяни руку – сниму с тебя это украшение сэра Гая, – буркнул он.

До трапезной долетели громкие вопли – так мог кричать раненый зверь. Ничего человеческого в этих криках не было, и только разумом все поняли, что это кричит Марианна.

– О Господи! – пробормотал Вилл, смыкая руки и утыкаясь в них лбом.

Безмолвно он поблагодарил Марианну за великодушие. Если бы она кричала так в Ноттингеме, он бы лишился рассудка.