Лорд и леди Шервуда. Том 3

Не придумав, как ее снять, чтобы укрыть Марианну, он уже хотел порвать куртку на плечах, как пальцы Марианны легли ему на запястье. Вилл повернул к ней голову: Марианна пристально смотрела на него глазами, в которых мерцала сталь.

– Теперь скажи мне правду, – потребовала она. – Ты действительно указал на карте правильное расположение постов или прав был Гай, заподозрив тебя в обмане?

Вилл усмехнулся, глядя на нее, настойчиво ожидавшую ответа.

– Я солгал. Правильно было указано только место одного поста, на котором дежурил Хьюберт, а в остальном я изменил всю систему дозоров.

Марианна вздохнула с глубоким облегчением и, безмолвно извиняясь за подозрение, погладила его руку:

– Прости, что усомнилась в тебе. Но ты смотрел на меня с такой злостью, что я почти поверила, что ты решил помочь Гаю.

– Я и был зол. На себя, – с горечью сказал Вилл. – Я же сам был согласен с Робином, что тебя нельзя отпускать дальше порога трапезной.

Скрипнув зубами, Вилл низко склонил голову на сомкнутые в замок пальцы. С усилием приподняв руку, Марианна дотронулась до его щеки.

– Не мучай себя! – сказала она. – Это не ты меня привез, это я нарушила его приказ, втянула тебя в беду и поставила под угрозу жизнь Робина.

– Давай не будем меряться благородством! – с тихой яростью предложил Вилл. – У меня есть своя голова на плечах. Я должен был думать, что делаю!

Услышав ее тихий вздох, Вилл укорил себя за гнев: Марианне и так досталось с лихвой.

– Позволь, я согрею тебя, – уже мягко сказал он. – Здесь холодно, стена ледяная, а ты в мокрой одежде, можешь простудиться насмерть.

Марианна рассмеялась, искренно развеселившись над его беспокойством о простуде. Вилл улыбнулся в ответ, бережно обнял ее и, усадив к себе на колени, прижал к груди, укутав поверх курткой так плотно, насколько мог. Марианна положила голову ему на плечо, и он скорее почувствовал, чем увидел ее взгляд, в котором оставался вопрос.

– Хочешь узнать, был ли сэр Гай прав и в другом? – невесело усмехнулся Вилл.

Она промолчала, и тогда он встретился с Марианной глазами и ответил:

– Да, прав. И мне тем более нет оправданий в том, что ты оказалась здесь. Я пошел на поводу у самого себя.

Она молча смотрела ему в глаза, в которых прежде видела только холод, отчуждение, язвительную усмешку, но очень редко – тепло.