Лорд и леди Шервуда. Том 3

Судя по окоченению лошади, все закончилось несколько часов назад. Ты никого не догонишь. Надо вернуться и ждать вестей, а потом уже решать, что делать.

Робин молчал. По его напрягшимся плечам Джон понял, что лорд Шервуда готов броситься по следам, как волк по запаху свежей крови, слушая только голос инстинкта, но не рассудка. Он с силой тряхнул Робина за плечо, чтобы вывести его из этого состояния. Робин растянул губы в неживой улыбке и успокаивающе потрепал Джона по руке.

– Ты прав, Малютка! – обронил он.

Когда они подъехали к дозорному посту, дежуривший стрелок бросился наперерез лорду Шервуда и схватил иноходца под уздцы.

– Робин, мы только что перехватили гонца шерифа! Тебе надо послушать его!

Лорд Шервуда спешился и прошел вслед за дозорным в укрытие стрелков, устроенное в густых зарослях орешника. Там под стражей второго дозорного лежал связанный человек, из-под плаща которого на одежде был виден герб Ноттингемшира.

– Дайте ему вина, – приказал Робин и обернулся к Джону: – Сделай из чего-нибудь факел и посвети на нашего гостя.

От сухой и смолистой ветки, которую Джон отыскал и зажег вместо факела, с треском посыпались искры. Гонец сделал несколько жадных глотков из фляги, приставленной к его губам, и посмотрел в темные глаза лорда Шервуда.

– С какими известиями тебя послал сэр Рейнолд? – негромко спросил Робин, устремившись взглядом вглубь зрачков гонца и почувствовав, как того одолел страх.

Посыльный шерифа заерзал, но, не сумев укрыться от терзавшего его взгляда Робина, торопливо ответил:

– Нас разослали по Ноттингемширу, чтобы мы от имени сэра Рейнолда объявили… – он запнулся, но Робин предупреждающе вскинул бровь и словно невзначай накрыл ладонью рукоять меча, и гонец поспешно сказал: – Милорд, то, что мне велено объявить, вас не порадует! Но я прошу сохранить мне жизнь, потому что я только посыльный и делаю то, что мне велят!

– Говори, – глухо ответил Робин.

– Ваша супруга леди Марианна и ваш брат Уильям Рочестер, известный как Вилл Скарлет, будут завтра преданы казни. Через три часа после полудня.

Все стрелки пораженно замерли, потом одновременно заговорили.