Лорд и леди Шервуда. Том 1

Действительно, жаль, что он не осмелился показаться здесь. Нехорошо было бы завершать праздник по случаю помолвки казнью, но полагаю, что моя дочь и ее нареченный простили бы меня, если бы предводитель шервудских разбойников оказался в руках закона. А он бы, несомненно, был схвачен! Но не будем больше омрачать твое торжество именем этого преступника. Возьми же стрелу!

Шериф протянул старому лучнику награду, но тот неожиданно отклонил руку сэра Рейнолда, почтительно и вместе с тем твердо.

– Милорд, большая честь для меня получить этот драгоценный приз из ваших рук, но я смиренно прошу вас о милости…

– Какой милости ты хочешь? Говори! Тебе не будет ни в чем отказа, – потребовал сэр Рейнолд, уверенный в том, что сможет выполнить любое желание полюбившегося ему старого стрелка.

Старик низко поклонился шерифу и вдруг обернулся в сторону Марианны, смерив ее насмешливым взглядом с головы до ног.

– Было бы только справедливо, если бы эту стрелу, свято чтимую саксами, мне вручила самая прекрасная из саксонских девушек – леди Марианна!

– О!.

– Это вам в наказание! Оно еще недостаточно, поскольку этот старик хоть и норманн, но все же доброго рода, а не простолюдин, – торжествующе шепнул епископ и больно сжал руку Марианны. – Даже не думайте отказываться! Я вам приказываю подчиниться!

Между тем Невилл, взбешенный дерзостью норманнского лучника, бросил на шерифа взгляд, полный ярости.

– Мне казалось, Рейнолд, что времена битвы при Гастингсе давно миновали, – с нескрываемой угрозой отчеканил он, – и привычки норманнских стрелков, которые чинили бесчинства над саксонскими девушками, остались далеко в прошлом.

– Гастингс – возможно. Но восстание саксов под предводительством трех графов было позднее, – хмыкнул старик, немедленно найдясь с ответом.

– Право же, мы не можем приказывать благородной девице, – примирительно заговорил шериф. – И надо уважать ее чувства!

Епископ выразительно посмотрел на Марианну, и она, покорно склонив перед ним голову, легко поднялась с кресла и, подойдя к шерифу, протянула руку за серебряной стрелой. Невилл смотрел на дочь с гневным удивлением, а ее лицо было совершенно безмятежным, и на губах играла самая любезная улыбка.