Друзья и недруги. Том 1

 – Отдохнешь, а потом пойдем обратно.

Сняв с себя плащ, Вилл расстелил его на пригорке, усадил Элизабет и сел рядом с ней.

– А ты? – встревожилась Элизабет, увидев, что он остался в куртке из тонкой шерсти, и протянула Виллу край своего плаща: – Набрось на себя, чтобы не продрогнуть.

Вилл пренебрежительно хмыкнул: закалка, полученная за годы воспитания в Веардруне, сделала его почти нечувствительным к легкой морозной прохладе. Но он принял предложение Элизабет, поскольку, укрывшись с ней одним плащом, ему было проще обнять ее, что он и сделал.

– Что ты все-таки решил? Остаешься или возвращаешься?

Нахмурившись, Вилл долго молчал, потом вздохнул и честно признался:

– Сам не знаю, Лиз. Еще вчера был уверен, что останусь. А сегодня меня так и тянет обратно в Веардрун. Я соскучился по Робину и по отцу, но совершенно не представляю, как покажусь отцу на глаза после того, что наговорил ему! – он посмотрел на Элизабет и спросил: – А что ты посоветуешь мне?

Элизабет, польщенная тем, что Вилл спрашивает ее совета, набралась мужества и твердо сказала:

– Я убеждена: ты должен вернуться в Веардрун.

– Вот как? – Вилл усмехнулся и внимательно посмотрел на девушку. – Я думал, что хотя бы ты будешь рада, если я останусь в Локсли. А тебе, оказывается, как и другим, не терпится выпроводить меня в Веардрун? Завела дружка, Лиззи?

Она вскинула голову, заглянула ему в глаза и тихо выдохнула:

– Вилл!.

Он подумал, что никто, кроме нее, не умеет так произносить его имя, вложив в него все, на что другие тратили уйму слов. Вот и сейчас Вилл услышал упрек, сожаление о неминуемом расставании и глубокую уверенность Элизабет в том, что он не может поступить иначе. Вилл сильнее сдавил рукой ее тонкий стан и чуть слышно сказал, не отрывая глаз от нежного лица Элизабет:

– Как же ты умеешь одним моим именем столько мне рассказать и о себе, и обо мне самом!

По ее длинным ресницам пробежал трепет, в темных, почти черных глазах отразилось солнце, и сама она засветилась, как солнечный луч.

– Кто научил тебя целоваться? – сухо осведомился он.

– Никто не учил, – улыбнулась Элизабет. – Я ведь и не умею.