Старое поместье Батлера

 – Эй, возничий!

Мистер Добреман вёл себя грубо и шумно, естественно, остальные пассажиры тут же проснулись и обратили всё своё внимание на разошедшегося толстячка.

Транспорт замедлил ход, а после и вовсе остановился. Не прошло и минуты, как дверца кареты распахнулась и к нам заглянул молодой человек с ярко-рыжими волосами и веснушчатым весёлым лицом.

– Чего стучим? – растянув бесформенный рот в добродушной улыбке, спросил он, при этом глядя на меня. – Леди, вам что-то понадобилось? Может, воды? Я мигом принесу! У меня ещё яблоко есть, хотите? – в грязной руке тут же появился симпатичный красный фрукт.

– Отстань от леди Грейс! Убери своё грязное подношение, для начала тебе не помешало бы помыть руки! – разбухтелся Добреман. – А вообще, это я стучал. Ты не собачьи кости везёшь, а людей! Которые к тому же заплатили за поездку. Имейте совесть, прекратите так гнать коней, – разъярённо бросил Добреман, а заметив, что Нолан продолжает смотреть только на меня, зло процедил: – Всё, сгинь с глаз моих! Передай своему начальнику, чтобы так не спешил, уже всё тело болит и колет, так окочуриться недолга!

– Спасибо, Нолан, за угощение.

Но я не голодна, – едва заметно улыбнулась юноше, продолжавшему ждать от меня ответа.

– Понял, – радость на мгновение покинула простоватое лицо возничего, – леди, – неумело поклонился он мне, а потом маме, и сразу же громко хлопнул дверцей, иначе она просто не закрывалась.

– А почему только вам предложили воды? – тощая, как палка, мадам Уолш не мигая глядела своими глазками-буркалами куда-то в центр моего лба, по всей видимости, стремясь просверлить в нём дырку.

– Понятное дело, почему, – вместо меня первым раскрыл рот, вытиравший лоб вонючим платком Добреман, – потому, что леди Лерой очень хрупкая. И очень красивая, – вдруг добавил он, а матушка поперхнулась воздухом.

Мадам Уолш лишь презрительно фыркнула и замолчала, отвернувшись к окну.

Откашлявшись, мама с той непередаваемой холодностью, на которую были способны только люди, взращённые в среде аристократов, возмутилась:

– Мистер Добреман, вы забываетесь!

– Простите, леди Лерой, – тут же повинился мужчина, максимально притворно.

А ещё одновременно с этим будто случайно прижался к моему боку ещё плотнее. Я едва не выпучила глаза от подобной тяжести и еле удержалась от крепкого словца, чуть не сорвавшегося с губ, потому что на меня пуще прежнего дохнуло тухлым потом и вонючей сигаретой.