Донна Роза

Мы обнимались и плакали. Перебивая друг друга, что-то говорили…

Она и Вероника проживали в небольшой комнате, в общежитии, но тем не менее они приняли меня к себе, нашли дополнительную раскладушку и выделили место в шкафу для моих вещей. Мы вместе разработали дальнейший план действий. В общем, благодаря опять же тёте Любе, бывшей поваром в детском саду, я пошла туда же сначала посудомойщицей, потом, поступив заочно в пединститут, меня повысили до нянечки, а затем и до воспитательницы. Рядом с детьми мне было легче всего, таким образом я восполняла страшную пустоту в груди.

Годы летели, я стала намного увереннее в себе, устроилась учительницей химии в школу, мне нравилась моя работа, я просто обожала удивлять детей, проводить с ними необычные опыты. Личной жизни как таковой не было: редкие партнёры в постели, не более. Второй раз замуж так и не вышла: как только я думала, что мне нужно признаться в своей неполноценности, так вся влюблённость превращалась в дым, отдавая во рту горечью абрикосовой косточки…

Створка двери достаточно громко скрипнула, заставив меня вздрогнуть и одновременно отвлечься от мыслей о прошлом из той, теперь другой жизни.

– Госпожа, – внутрь вошла Эмилия, в руках она держала крупный даже на вид тяжёлый подсвечник с тремя горящими свечами. – Вы уже проснулись?

– Да, Эми, – вздохнула я и медленно села, тело затекло – всё же кровать была ужасно жёсткой.

– Сейчас принесут бочку и натаскают воды, я уже распорядилась на кухне, – деловито доложила она, подходя к столу и ставя шандал на столешницу.

Я прислушалась к себе: затылок ныл, но уже не так сильно.

– Лучше, – уверенно ответила я, – рану нужно обработать после ванной повторно.

– Всё сделаю в наилучшем виде, госпожа, – закивала Эмилия, тут в дверь постучали, и девушка бросилась открывать.

Бочка была вместительной, высотой чуть выше моей талии, и около восьмидесяти сантиметров в диаметре.

Эмилия помогла мне раздеться, подняться по приставной табуретке и забраться в бочонок с парящей водой.

О! какое блаженство! Я даже глаза прикрыла от наслаждения. Мылом служила некая жижа, пахнущая травой и животным жиром.