Ассана. Жизнь во льдах

– Паша, с тобой всё в порядке?

– А? Что? – похлопал он ресницами, а потом неожиданно спросил, – Алана, ты не заметила странности, которые происходят вокруг нас и с нами?

– М-да, друг мой, – рассмеялась я, – если только спустился с небес на землю, то просвещу тебя – меня уже давно окружают странные звери и у меня с ними какая-то непонятная связь, так что – да, я заметила, что всё со мной непросто и этот мир не без тайн.

– Угумс, – также в ступоре почесал бровь парень, – а как ты объяснишь, что мы притащили сюда огромное количество весьма увесистых чемоданов, палатки и вот это вот…

Тут он схватил с одного края бревно и, слегка поднапрягшись, оторвал один конец тяжеленного ствола от земли, подняв его до уровня груди.

– Пашка, это просто невозможно, – прошептала я.

И ведь было отчего удивиться – щуплый офисный планктон, который просто чисто физически на такое был не способен, со спортом никогда не друживший, самое тяжелое, что он держал в своей жизни, наверное, была мышка от компьютера, взял и, считай без особых усилий, поднял бревно весом в сотню килограмм.

Но одно мы выяснили точно – эта скала и близлежащие земли никому не принадлежали. И это радовало. На вопрос как далеко до обжитых земель и бывает ли здесь тепло получили ответ: за горной грядой тепло, правда земли свободной нет, поэтому переходить на ту сторону клан Рома и не собирался. Нашлась бы какая-нибудь пещера, где они смогли бы начать всё сначала.

Алексей Сергеевич уточнил, что же такого плохого за горной грядой, что туда северные жители не стремились? По ответу стало понятно – свобода цена за хлеб и воду. Там жили люди, похожие немного на нас, с необычными способностями, и власть их была сильна. На север они не смотрели, власть на этих землях им не могла принадлежать.

Глава 10 Разговоры разговариваем

В тот вечер всё население нашей долины приняло участие в конкурсе "Быстрее.

Поднять бревно до груди смогли почти все взрослые мужчины и один подросток Никитка – сынок Василия. Его друзья успехами не отличились, оттого смотрели на него с чуть затаённой подростковой завистью.