Аруна. Дрожь земли

Райла кивнула, не став спорить, а Лоска, видать, хотела продолжить, но мама сделала строгие глаза, и бывшая жена вождя промолчала.

Как только три шкуры выстроились в ряд, я обратилась к Дэгни и Аннике:

– Сядьте рядышком с первыми шкурами. И ничего не бойтесь, – попросила я их.

Женщины кивнули и с опаской прошли вверх, то и дело скользя по гладко утрамбованной земле. Стоило им усесться, я топнула босой ногой, активируя плетение. Земля под шкурами и двумя орчанками задрожала, те по инерции вскрикнули, цепляясь друг за друга, глаза их расширились от страха и паники.

– Не бойтесь! – успела проорать я, после чего и тюки, и Дэгни с Анникой медленно "поползли" вверх. Круть!

Земля скрипела и шуршала, неохотно ускоряясь и вытягивая из моего центрального средоточия прорву энергии.

Я довольно оглянулась на замерший с открытыми ртами народ:

– С помощью заклинания я склеила поверхности шкур с почвой. Впрочем, как и пятые точки Дэгни и Анники. Так что никто не покатится вниз, вся поклажа будет двигаться только вверх.

Женщины отмерли и засуетились. В их движениях появилась энергия – они увидели, что не придётся бросать столько добра в Долине, и порхали, как бабочки, на адреналине практически не замечая веса шкур.

Последними перевезла ша Сиира и ша Аскетилла с Гутрун. Наш маленький паровозик замыкала я сама. Солнце почти коснулось горизонта, время неумолимо, как мелкий песок, утекало сквозь пальцы.

– Это ты хорошо придумала, – прокряхтел ша Сиир, щурясь выцветшими глазами на закатные лучи.

– Как ты, наставник? – спросила я из вежливости.

– Ещё годик поживу, – прокряхтел тот, а на мои удивлённо вскинутые брови, пояснил: – а чего ты хотела? Сейчас каждый день для меня, считай, как последний.

Я просто кивнула, принимая к сведению. Было ли мне жаль старика? Возможно, совсем немного. Я ещё не определилась в своём к нему отношении. Но всё же ша Сиир мне чем-то импонировал.

– Что между вами произошло? – негромко спросила я, кивнув на ша Аскетилла.

Услышав мой вопрос, наставник плотно сомкнул тонкие губы, превращая их в ниточку. И отвернулся. Гутрун тоже притихла. Я уже думала, что не дождусь никакого ответа. Но шаман удивил:

– Он убил мою единственную любовь, – отчеканил старик.

Быстро переглянувшись с травницей, понимающе кивнула. Во все времена частыми распрями между мужчинами становилась женщина.