Аруна. Дрожь земли

 – Поэтому в конце весны, сразу же после посевной, мы отправимся в город, и ты поступишь в Академию.

– Я вот думал-думала, – начала я, – что не смогу учиться, – у дядюшки натуральным образом отвисла челюсть – настолько он был изумлён, – просто не в силах вас всех оставить без защиты. И бросить Джера тоже не могу.

Ансгар захлопнул рот, смачно щёлкнув клыками, сам же устремил невидящий взор тёмных глаз с едва заметными золотистыми всполохами, куда-то в сторону. Его задумчивость не длилась слишком долго.

– Джерарда ты, конечно, взять с собой никак не можешь. Он нежить, и туда ему хода нет.

– Отчего же, если я ступлю на противоположный берег, то и он сможет. Но да, там ему будет сложнее прятаться в дневное время. И его когда-нибудь, скорее даже рано, чем поздно, поймают и уничтожат, тут ты прав, – вздохнула печально я, давно себе признавшись, что привязалась к молчаливому телохранителю, наделив его какими-то человеческими чертами и качествами. – Но даже дело не в моём охраннике, я больше всего переживаю за жителей острова.

– За соплеменников можешь не волноваться, – загадочно понизив голос, ответил Ансгар, – иди за мной, – поманил он меня, встал и направился по протоптанной дорожке в сторону реки, где на берегу лежала новая лодка, сделанная людьми нам в подарок.

– Садись, – предложил дядя, а сам устроился на широком пне. Затем внимательно огляделся: – Аруна, проверь, нет ли поблизости кого?

Так как на острове сейчас жили только женщины и дети, я отключила заклинание и не мониторила площадь.

– Никого, – пожала плечами через минуту, натягивая мокасины. – Ты хочешь рассказать мне что-то, чего не стоит слышать соплеменницам?

– Никому нельзя. Потому как, да не приведи Хеймдалль, если любая из женщин попадёт в беду, то непременно расскажет.

– Тогда и я могу расколоться, – широко усмехнулась я, – пытки не для меня.

– Отчего-то я уверен, что ты и слова не скажешь врагу, коли дойдёт до чего-то подобного, – возразил мужчина и принялся снимать ремешки со своего протеза. Взяв неказистую деревяшку в руки, он ловко вынул плотно притёртую в самом центре протеза пробку, а затем явил моему заинтересованному взору какую-то грязную тряпицу, – открой, – протянул мне кулёчек.