Алая нить судьбы

И тогда придумывал образ, который подойдет, и мягко настаивал именно на своем видении, если то, что предлагал клиент, ему не нравилось. Еще ни один от него не ушел недовольный результатом. Егор умел настаивать на своем, вот и в споре – довольно жарком – с лавочником, он победил. Возможно потому, что боролся не только за себя, но и за подопечных. А, возможно, что в нем и правда была крупица магии, которую разглядел старикан-маг. Взяв еще три дня для «завершения насущных дел», а на самом деле, чтобы привыкнуть к телу, осмотреться как минимум у себя в доме и порепетировать с рафом и леди, выпытав как можно больше сведений об этом мире, выторговал у лавочника плюс к заявленной сумме и столованию отрез ткани ежемесячно, Егор вернулся в лавку.

Дети смотрели на него как на героя, победившего дракона и это временно пригасило волнение – как он справится со взятыми обязательствами, ни черта не зная об этом мире.

Близкое знакомство с телом прошло отвратительно – в будке на окраине их участка справиться с позывами тела удалось на троечку – ноги оказались мокрыми.

Магу хотелось плюнуть в глаза и рыжую бороду.

Спалось Егору плохо – то ли желудок настоящей леди Мерил, не привычный к сытой еде, то ли ноющая спина, то ли мысли, не дававшие уснуть, то ли безнадежность задуманного предприятия по спасению этого рода и, как следствие, их с Иришкой жизни, а скорее всего совокупность всего привела к тому, что задремал он только под утро.

А встав с постели, понял, что сегодня он не боец, а старая развалина – спина отчетливо сказала «досвидания» всем задуманным на сегодня планам, виртуально помахав серым от стирок батистовым платочком. Порадовавшись тому, что от ужина осталось еще с запасом еды на завтрак, Егор снова посетил уборную с более достойным результатом и сухими ногами, но идти приходилось очень осторожно, неся себя как хрустальную вазу – на малейшее усилие или наклон, боль в пояснице вгрызалась в него стальными горячими зубьями.

– Ну, попадись ты мне, старый пердун! – по старушечьи потряс кулаком Егорка, глядя в потолок своей комнаты, где, как он подозревал, ошивался бестелесный паршивец, отправивший его сюда совершенно не подготовив к будущим испытаниям.