Алая нить судьбы

Егор с любопытством туриста разглядывал окрестности, страстно желая, чтобы искомая лавка нашлась побыстрее – старость, как и писали в шутку его ровесники в интернете – не радость, и молодость гадость. Когда пейзаж и здания начали меняться – все чаще стали попадаться богатые строения, не похожие на их домишко, Егор разглядел вначале большое двухэтажное каменное здание, а рядом с ним, судя по входящим и выходящим оттуда людям – и нужную лавку, и вздохнул с облегчением.

– Тётушка Мерил, – Элис подошла к нему и подхватила под ручку, нежно улыбаясь, – раз уж у нас теперь все будет по-другому, может быть вы забудете про гордость и согласитесь на предложение купца Булаже? Только не торопитесь отказываться, милая тетушка! Мы ведь уже продали все, что могли, больше продавать нечего… – девочка скорбно и просительно составила бровки домиком.

 – Наша обувь и одежда в плачевном состоянии, а зиму без теплых вещей мы вообще не переживем.

Жан оглянулся на них. Он шел в двух шагах впереди и тоже слышал, о чем просила сестра.

Более того, Егор подозревал, что именно об этом они и шептались, перед тем как отправить посланницу, к которой, видимо, тетушка была благосклонна более, чем к рафу Жану.

– Предложение Булаже? – высокомерно переспросил, растягивая буквы, Егор, чувствуя, что уже реально вживается в образ высокородной дамы. А ведь и правда – дети растут и детские шубки вряд ли им впору, и даже если бы он умел шить, ситуацию бы это не спасло…

– Да, тётушка, предложение преподавать его детям этикет.

Его старшим детям – Элизе и Маккею. – Все еще с надеждой подхватила Элис, медленно вышагивая рядом с тёткой и цепляясь тонкими худыми пальчиками за рукав блузы. – Даже если вы считаете, что роду дю Лейт ван Аньерских не подобает прислуживать лавочникам.

Жан навострил уши и, даже, заслушавшись, споткнулся на ровном месте, ожидая ответа леди Мерил.

Ох, детки-детки, – подумал Егор, – все-то по вам видно. Разве можно быть такими открытыми, как распахнутая книга?

– Напомни, сколько он предлагал? – Егор посмотрел на раскрасневшуюся Элис и приподнял одну бровь.

– Пол-серебрушки и пансион за месяц службы, – тут же поспешно подсказала девочка, но они подошли уже к самой лавке и необходимость отвечать отпала сама собой.

Но Егор ответил:

– Я подумаю.

Дети переглянулись и засияли почище лампочек на новогодней елке.

«Лавка Булаже» – гласила надпись над входом в дом, и сама вывеска была дороже, чем их скромный, давно не беленый домишко.