Неприкаянные

Носки вымокли. У логова пришлось остановиться, чтобы немного подышать. Волнение, страх.

Логово – именно так и выглядела большая бревенчатая изба с заснеженной крышей, которая, казалось, вот-вот рухнет и придавит постройку. Внутри – звери, повадок и намерений которых я знать не могла. Такая мелкая, глупая и добровольно пришедшая к ним.

Слышалась музыка. Постучала в дверь ногой. Наверное, именно так, небрежно, по-свойски сообщали о приходе другие звери.

Открыл Мартин – главный зверюга. Хоть и видела его издали и могла перепутать, но сразу поняла, это он.

Угрюмый, злой человек. Точнее, парень лет двадцати четырех-пяти. Не такой высокий, как Лукас, но складный. Физически крепкий. Его глаза. Черные, как два уголька. Шрам на коротко стриженной голове. Он тянулся от виска до самого затылка. Разглядела эту отметину, когда он повернулся и крикнул:

– Эй, Лукас! К тебе!

Он кивком пригласил зайти, явно не радуясь приходу незнакомки. Он меня презирал. Маленькую, избалованную и богатую. Стало горько! Хотелось доказать, что он ошибается.

Лучезарный, по сравнению с Мартином, Лукас помог раздеться, проводил в комнату. Он уже немного выпил, но проявлял внимательность, гостеприимство. Кто на ковре, кто на разношерстных старомодных диванах, сидели ребята и девчонки. Они встретили меня довольно доброжелательно. Под пиво мы болтали, выясняя, кто откуда и чем занимается.

Лукас находился рядом. Постоянно норовил дотронуться. Каждый раз по телу шли мурашки. Мартин расположился поодаль, за подобием барной стойки, и читал книгу.

Спросила у Лукаса, почему его друг такой грустный. Лукас ответил, что это его двоюродный брат. А затем крикнул на весь дом:

– Эй, Тин-Тин! Мэй интересуется, почему у тебя такая скорбная рожа?

Я вспыхнула, а остальные рассмеялись. Мартин поднял глаза. Сначала стрельнул молниями в Лукаса, затем – в меня. Лукасу всё нипочем. Он привык. Меня чуть не вырвало от собственной глупости!

– Не парься, Мэй, Тин-Тин у нас за главного. Следит, чтобы мы не сильно косячили.

Кстати! – Лукас встал. – Может, по косячку?

Никогда не курила траву. Страшновато! Вдруг закашляюсь или начну чудить под кайфом? Так и вышло. Лукас передал пущенный по кругу слюнявый косяк. Сухой кашель. Мартин иногда отвлекался от чтения. Смотрел на всех осуждающе. Лукас всё навязчивее лез. И ближе к концу вечеринки мы целовались. Да, я чудила! Он шептал, что нравлюсь. Мол, я – неиспорченная. Не то, что прочие.

Мне захотелось на воздух.