Ночной шедевр

Но Ирвин не успел прикинуть, хватит ли ему всех капиталов, которые удалось наскрести на скорую руку – аванс и остатки дедовых накоплений…

Метрдотель отодвинул красивую бархатную штору и любезным жестом пригласил Ирвина в отдельный кабинет.

Мерцающий приглушенный свет окутывал Сандру, которая сидела за единственным столиком, одинокая, склоненная над свечой в розовом бокале, задумавшаяся о чем-то недоступном – и сама бесконечно далекая и недоступная, как мечта…

Увидев Сандру, Ирвин мгновенно забыл и про голубой «субару», и про слежку, и про деда, и даже про угрожающе неподъемный счет.

Очнувшись от таинственных грез, Сандра грациозным движением поправила локон у виска. Пламя свечи в глубине бокала дрогнуло, отразилось в ее бездонных глазах, мелькнуло легким бликом на ухоженной нежной коже безупречной шеи, украшенной бриллиантовым колье, озарило мерцающим светом кружева белого платья.

– Прости… – неуклюже пробормотал Ирвин и осторожно присел на свободный стул, не отрывая глаз от Сандры.

Сандра Бьюфорт в этом уединенном уголке выглядела еще более потрясающе, чем во время фотосессии. Обратила к вошедшему грустное лицо.

– Я уже думала, что ты не придешь… что ты рассердился на мое приглашение.

– Нет, но это было так неожиданно.

Сандра протянула руку – на запястье мелькнул тонкий золотой браслет.

– Ничего, ведь ты пришел. – Пальцы с безупречным маникюром коснулись неловкой ладони робкого кавалера.

– Я рад, что ты не сердишься.

– Ну что, – неожиданно оживилась Сандра, – давай выпьем за нашу встречу?

К счастью, шампанское было открыто. Ирвин разлил напиток по фужерам мастерски, не пролив ни капли. Чокнулись, улыбнулись друг другу, молча выпили.

– Я не стала роскошествовать, – объясняла Сандра, грациозным жестом обводя блюда, неизвестные Ирвину ни по названию, ни по вкусу. – Все очень просто и очень полезно.

– Наверное, – сказал Ирвин.

– Еще бы! – Сандра лукаво прозвенела серебряной вилкой по хрусталю. – Для начала – вот этот салат.

– С удовольствием.

Проголодавшийся Ирвин послушно пробовал все, чем угощали, ел, не различая ингредиентов, блаженно улыбался и соглашался, не разбирая слов, – хмель понемногу овладел сознанием. Но не только шампанское опьянило и затуманило глаза, сердце, душу.