Ночной шедевр

 – Того бедолагу мы, так сказать, проводили на заслуженный отдых. А вот мистер Алан Кортби… – Босс снова приступил к психологическому тестированию. – Глянь, сынок, на стену.

Ирвин беспрекословно подчинился.

За спиной босса висел снимок – один-единственный, среднего формата, но зато какой!..

У Ирвина перехватило дыхание от страшного сюжета и великолепного технического исполнения.

– Как тебе? – спросил босс. – Картиночка?

– Жутковато.

– Не то слово.

– Что шедевр то шедевр.

Ирвин не льстил ни боссу, ни ведущему фотографу – снимок действительно потрясал.

Мгновенно угадывались последствия дорожной катастрофы: фрагмент искореженной дверцы безумно дорогого автомобиля и крупным планом – лишь женская окровавленная рука с уцелевшими пальцами. На одном – массивное золотое обручальное кольцо, инкрустированное бриллиантами, на другом – перстень из крупного черного топаза ценой в разбитый автомобиль.

Ирвин снова пристально взглянул на снимок. Да, это высший пилотаж, это мечта любого фотографа – так зафиксировать репортажный кусок жизни, чтобы тот мгновенно превратился в образец высокого искусства, в шедевр, который раз увидишь и больше никогда не забудешь, в изображение, которое войдет в мозг зрителя острым гвоздем и застрянет в памяти навсегда.

Искалеченный автомобиль и еще живая рука.

Ирвин с трудом оторвался от снимка, превратившего страшную трагедию в безумное эстетическое торжество, и посмотрел на босса.

– Ну что, парень, можешь сотворить что-нибудь этакое?

Но Ирвин вместо скромного и уклончивого ответа сделал непрошеное признание:

– Нет, я бы не смог вдохновиться умирающей моделью.

– Кстати, – ободряюще улыбнулся босс, – иногда в таких катастрофах особо везучие, как это ни странно, выживают.

– Хочется верить.

– И ты в этом скоро убедишься.

– В каком смысле? – недоуменно спросил Ирвин. – Что, мне предстоит фотосессия в реанимационном отделении?

– Обожаю черный юмор.