Ведьмы Тихого Ручья. Колдовской сезон

 – Изобель хотела возразить, но я покачала головой. – В отличие от вас, ребята, я не сражаюсь. Не использую свои силы. Ваша мать права. Я – пустая трата времени.

– Дидре Гринблад! – Изобель возникла прямо передо мной. Она скрестила руки на груди и прищурила глаза. – Совершенно не имеет значения, сражаешься ты или нет. Твоя жизнь, твои решения. Никто не становится менее значимым, потому что хочет пойти другим путем! И, клянусь богами, ты гребаная Гринблад!

Ее слова пробудили в моей груди успокаивающее тепло.

– Спасибо, Иззи.

Но твои родители…

– …снобистские, мерзкие люди. – Она протянула мне руку. Тонкие золотые кольца украшали ее пальцы. Я схватилась за нее и поднялась. Изобель заправила мне за ухо непокорный локон, который тут же выбился из прически. – Моя прекрасная, умная, сильная Дидре, в конце концов не подведет меня, поверив словам Фриды и Артура Андерсона, не так ли?

Робкий смешок сорвался с моих губ, прежде чем я кивнула. Изобель просияла. Казалось, она хотела взять меня под руку, но в этот момент дверь гостиной открылась.

Аура Фриды была ледяной, ужасающей и прекрасной. Она могла бы сойти за сестру Изобель. Ее щеки были впалыми, но не некрасивыми или нездоровыми; это выглядело эстетично. Глаза этой женщины были полны глубокой тьмы, в которую я не осмеливалась заглянуть. Чем дольше я смотрела ей в глаза, тем сильнее бунтовало мое нутро.

Фрида посмотрела на свою дочь с такой суровостью, что у меня скрутило живот.

– И чем таким важным ты занимаешься, заставляя нас ждать?

Изобель прижала руки к бедрам.

– Я…

– Прохлаждаешься с горничной. – Ее лицо скривилось в злобной гримасе. – Да, это не ускользнуло от меня.

– Простите, – пробормотала я. – Это не ее вина. Я задержала Изобель.

Фрида повернулась ко мне.

– Я просила тебя вмешиваться в разговор?

Когда я заговорила, мой голос был тонким и едва слышным.

– Нет.

– Вот и помалкивай. У тебя есть задание, и все, что выходит за рамки этого, неуместно.

– Мама!

– Конечно, – ответила я.

Изобель гневно посмотрела на мать.

– Это нехорошо – разговаривать с ней таким образом!

– Ты не в том положении, чтобы говорить мне, что хорошо, а что нет, дитя.

– Но…

– О боги, Изобель! – Фрида подняла руку, выдохнула и ударила пустоту. Воздух под ее контролем влепил Изобель режущую пощечину. Девушка ахнула. – Теперь иди! Я не потерплю больше никаких задержек.

Изобель задержала дыхание. В ее прерывистом выдохе чувствовался запах глубокой неприязни.