Семь грехов

Однако тут заклинание Хелин стало ослабевать, покрытое панцирем чудище попыталось двигаться, и каменная оболочка начала трескаться и осыпаться.

– Бейте, пока не поздно! – крикнула изо всех сил горгона.

– Предоставьте это мне! – выкрикнул Деос.

Он с хулиганской ухмылкой подкинул в руке бомбу и тихо произнес: «Сейчас будет взрыв».

Шипящий снаряд залетел в щель между выбитыми зубами озерного черта. Отряд успел лечь на землю перед тем, как прогремел разбойничий фейерверк.

Бой завершился. От легендарного озерного черта осталась только груда камней.

Воины приходили в себя после неожиданных событий. Америус подобрал свое магическое снаряжение и, отвернувшись, начал спешно одеваться. Он ощущал полнейший упадок сил. От холода его бил озноб. Промерзший до самых костей маг был еще мокрым. Он выжимал волосы, не пытаясь бороться с ощущением того, как его затылок испепеляют взглядом, а кое-чьи глаза даже изливают яд. «Конечно… Они все смотрят на меня».

Одевшись, некромант повернулся.

Шестеро воинов неотрывно смотрели на него. Напряженная тишина оборвалась возгласом Америуса:

– Да, да! Я виноват, признаюсь!

Но все продолжали молчать.

– Так, еще кое-что, – проговорил эльф, вырывая из удочки озерного черта сохранившуюся сферу. Заветный свет в ней померк сразу же после гибели чудища. – Это мне пригодится.

– Кто-нибудь скажет, когда этот скупердяй успокоится? – бранилась Ферга.

– Алчность не угомонится, пока не получит все, – присоединился к осуждениям Деос.

Эльф внимательно рассматривал предмет, затянувший его в сети. Он надавил пальцами на сферу, и каменная оболочка превратилась в пыль. Остался лишь круглый почерневший шар намного меньше шара Хелин. Маг спрятал его во внутренний нагрудный карман.

– Ты знаешь, сколько он в свое время убил твоих сородичей-коллекционеров? Озерный черт любит таких, как ты, клюющих на блестящую наживку, – продолжал Деос.

Некромант закатил глаза, в этот же момент на его плечо сел ворон.

– Вейл, я говорил тебе не лезть в бой, никогда! – вспылил Америус.

– И это твоя благодарность? – возмутилась птица.

– Ты меня тогда не понял?

Ворон отвернулся, оскорбленный таким отношением, и улетел прочь.

– Ну и зачем ты его обидел? – обвинила Америуса Неамара.

– Он вернется, – без волнения произнес Америус. – Всегда возвращается.

Семерка продолжила свой поход через Гнилую рощу. Зараженная земля вновь полностью завладела их вниманием.