Честная ведунья избавит от одиночества

И, как теперь я понимаю, прятались мы от его учеников и от его мамы!

– И тебя не смущали его подтянутые до груди штаны? – не унималась Вера.

– Ты же смотрела фильм «Разрисованная вуаль» с Эдвардом Нортоном? Фильм вышел, конечно, позже, к тому времени мы уже с Сашей расстались. Так вот, в этом фильме герой Нортона, которого сначала не уважает его жена, раскрывается совершенно в другом свете. Сначала она считает его бесхребетным, немужиком, а потом оказывается, что он ещё ого-го какой мужик! Когда я посмотрела этот фильм, то поняла вот что: я изначально вообразила, что Саша – как раз такой замаскированный ого-го мужик.

– А ещё говорят, что женщина в будущем муже хочет видеть что-то от своей первой любви.

– Это не про меня. Скорее, наоборот, мой идеал мужчины – это противоположность Саши. И у него точно не должно быть похожей матери!

– Александр, Александр, – бормотала себе под нос Вера, перелистывая красочный буклет-меню.

– Ты всё равно возьмёшь «Цезаря», давай меню мне.

– А ты выберешь «овощную сковородку», – парировала Вера, продолжая разглядывать сочные фотографии мясных блюд. Она постоянно терзала себя диетами, так что хоть глазами наестся. – О-о, телятинка под острым соусом…

Расторопный официант принял у них заказ. Вскоре Вера ковыряла вилкой «Цезаря», а Света опустошала горячую «овощную сковородку».

– Я так считаю: это какое-то испытание свыше – влюбиться в Александра. Насколько я знаю, у всех моих подруг хоть раз в жизни были какие-то отношения с Александрами.

– Собственно, из-за него ты уже два раза со своим мужем и разводилась, – вставила Света.

– Теперь с ним покончено. Честно-честно. Но не будем сегодня об этом.

– Хорошо. Но, может быть, никаких проказ свыше нет, и это вовсе не испытание Александром, а лишь мода на имена, которая в какие-то годы держалась в роддомах? Что ты скажешь о тех, кто замужем за Александрами?

– Скажу, что испытание они не прошли, – заявила Вера, и обе подруги рассмеялись.

Светлана до этого считала, что разговоры о тех, кто когда-то терзал её на тот момент юное сердечко, ранят. Что говорить о них ей стыдно и неловко. Как будто Вера могла в любой момент закричать на весь паб: «Позор! Позор!». Конечно, когда-то она сама рассказала о них подруге, но тогда это были, скорее, слезливые истории, полные жалости к себе.