Убийство русалки

Снаружи, на улице, раздалась песня сторожа: «Девять часов, и все спокойно». Это всегда один и тот же служака, следивший за порядком в своем округе. На улице Улькегаде[2 - Улькегаде – улица европейских керчаков (вид рыбы, подвид бычков). В современном Копенгагене – Бремерхольм, улица, занятая различными магазинами. Ханс Кристиан Андерсен одно время также жил на этой улице.] был нужен сильный околоточный, умеющий разнимать драки между пьяными матросами, дотащить одноногого вора до Суда, навести порядок во всем этом хаосе.

В так называемом «хорошем» конце улицы людям уже разрешили сменить название. Словно все грешники соберут вещи, встанут и уйдут только из-за того, что Улькегаде вдруг станет Хольменсгаде[3 - Хольменсгаде – улица на холме.].

– Ой, – промолвил Андерсен и отдернул руку, кровь из пораненного пальца закапала на пол.

– Разрешите вам помочь, – сказала она, пытаясь подойти поближе.

Он, кажется, немного испугался и принялся посасывать раненый палец.

– Нет, нет, – воскликнул он.

– Но у вас кровь.

– Я должен идти, это слишком, слишком, – пробормотал мужчина, несчастный, как ребенок.

– Вам нужно домой к семье? – спросила она, быстро одеваясь и представляя себе высокого худого мужчину и его бледную, красивую жену с детьми у каждой груди.

Он не ответил, только поднялся и убрал вырезки в кожаную папку. Его кудри доставали почти до потолка. Он был очень высоким и напоминал одну из мартышек, которых Анна видела в зоопарке в Дюрехавсбаккен.

– Это вам за беспокойство, – произнес он и протянул теплую монету в ее руку.

С монеты упала капля крови. – И за ваше доверие, – добавил он.

Она кивнула, но почувствовала, что нужно еще сделать книксен.

– Можно я посмотрю? – спросила Анна к своему удивлению. Она никогда ни о чем не просила своих посетителей.

Андерсен тоже удивлен, даже поражен.

– Посмотреть?

– На себя, – промолвила она и указала на кожаную папку, которую он сжимал своими длинными пальцами, как добычу когтями.

– В следующий раз, в следующий раз.

Я не закончил, еще не готово, – говорит Андерсен. – Но это не из-за вас, не из-за вас, это из-за меня.

Он открыл дверь и выглянул в коридор. Как большинство ее гостей, он не желал встретить здесь кого-то из других мужчин, зашедших в этот дом. Он быстро попрощался. У него не было цилиндра, как у благородных господ, только простая мягкая шапочка из черного шелка, которая ему, похоже, мала и которая была безусловно куплена за границей, возможно, во Франции.