Я знаю ваши тайны

И дело было не в том, что я обрадовалась квалификации гибели Кати, как несчастному случаю. Я словно избавилась от изнуряющего, давящего чувства вины. Я не виновата в гибели Кати. А уж официальное признание этого ещё больше придало уверенности. А ведь сотрудники полиции могут взять распечатку разговора с Катей, мелькнула мысль, от которой я приоткрыла рот. Хотя, по поведению полицейского было видно, что вряд ли они будут это делать. Какого чёрта?! Даже если возьмут? Я не угрожала ей, просто спросила! На душе вновь стало неспокойно.

День прошёл в рутинной рабочей суете: "Отряд не заметил потери бойца." Вечером мы с Корнеевым возвращались, как обычно, вместе. Притихшие, мы за весь день не перекинулись и двумя словами, и сейчас молчали. Вышли из метро. Я повернулась с вежливой улыбкой, собираясь попрощаться, но Слава вдруг предложил:

– Лола, пойдём погуляем? – и торопливо добавил, словно боясь отказа, – я знаю классную летнюю веранду…

Почему бы и нет? Я мысленно пожала плечами, а вслух согласилась. Мы медленно брели по улице, наслаждаясь свободой после офисного рабства.

– Ты хорошо знал Катю? – вопрос вырвался у меня неожиданно. Сейчас все мысли были заняты ею.

– Не очень, – он приостановился, посмотрел искоса. Потом двинулся дальше: – если честно, странная она была. Как клоун, призвание которого всех вокруг смешить. А внутри человек плачет… Я иногда ловил её взгляд, когда она была уверена, что её никто не видит. Затравленный какой-то. Совсем далёкий от веселья…

Кивнув, тяжело вздохнула.

Я знала, какие тайны скрывал этот взгляд. Мне вдруг захотелось раскрыться перед Славой: сейчас он казался таким близким, понимающим… Мы сели за столик уютного уличного кафе, заказали кофе и пирожные.

– Здесь обалденные маффины! Язык проглотишь! – Слава был непривычно оживлённым.

– Слава, послушай… Ты веришь в мистические происшествия? – я начала издалека.

– Смотря, о чем речь, – не задумываясь, ответил Корнеев.

– Допустим, один человек обрёл странную способность оказываться в прошлом другого человека и видеть… Его самые потаенные грехи.

Самые постыдные поступки, о которых даже вспоминать не хочется, накладываешь на них табу, – начала я. Слава, который с аппетитом начал улетать принесенные вкусности, неожиданно поблек, отодвинул в сторону блюдце. От меня не укрылся мгновенный страх, вынырнувший на секунду из глубины его карих глаз.

– Ты хочешь сказать, что можешь видеть…

– Да! – нетерпеливо проговорила я, – называй это "скелет в шкафу".