Я, Ангел

Заказав в номер свой завтрак-обед-ужин, три в одном, села в удобном кресле. Уютно бормотал телевизор, горел торшер, но успокоения не было. Ощущение, что забыла что-то важное, заставляло тревожно прислушиваться к собственным мыслям, ворошить память… Позже, неохотно ковыряясь вилкой в салате, пришла к выводу, что пришло время поехать на кладбище. Завтра проснусь пораньше и навещу своих усопших. Кроме тёти Лиды и дяди Гены, они похоронены в Москве… Момент, тщательно отодвигаемый, наступил. Возможно, тревога за предстоящее рандеву и была причиной моего невесёлого состояния.

Выпив таблетку снотворного, закуталась в гостиничное одеяло и погрузилась в тяжёлую дрёму.

Проснулась с ощущением, что проспала всё на свете. Взглянула на наручные часы. Всего девять утра. Я чувствовала себя отдохнувшей и бодрой, вчерашняя хворь растаяла, как утренний туман. На улице ярко светило солнце, дождь и уныние остались где-то далеко. Наскоро выпив чашку чая, я поспешила к машине. Кладбище было в получасе езды. Припарковав авто недалеко от выхода, взяла с сиденья сумку и два приготовленных букета.

Один для родителей, другой для Ксанки. Мама любила белые розы, Ксанка алые…

Побродив по аллеям, не без труда нашла могилы родителей. Обе они были в запущенном состоянии, надев перчатки, я стала рвать траву, наводить порядок… Мыслей почти не было. Зато явственно, словно это было вчера, вспомнился вечер перед автокатастрофой и сам страшный день.

…Мне одиннадцать. Проснулась от громкого голоса отца.

– Ангелина останется со мной! – едва ли не кричал он.

– Тише! Разбудишь! – одёрнула его мама и слегка приоткрыла дверь в мою комнату. Я успела смежить веки, притворяясь спящей. Дверь закрылась, и тихий скандал продолжился.

– Она моя дочь. С нами ей будет хорошо. А что сможешь дать ей ты, на свою нищенскую библиотекарскую зарплату? Подумай…

– Никогда! Никогда, слышишь! Через мой труп! – мама повысила голос и тут же оборвала себя: – Убирайся! Пусть она тебе нарожает! Правда, ей свои дети не нужны…

– Родит, не переживай.

И Ангелину заберём… Ты сама во всём виновата! – свистящим гневным шёпотом ответил отец. – Ты же холодная как рыба! Не обнимешь никогда, слова ласкового от тебя не дождёшься. Да что там! То голова болит, то спать хочу, устала… Я не робот! Сколько лет живём как чужие… Зачем выходила замуж, если не любила? Я устал ждать, пока ты соизволишь обратить на меня внимание! А она ласковая, любит по-настоящему. – Слова его переросли в невнятное бормотание.