Умрут не все

Я медленно повернулась к источнику шума, который до этого не заметила. Рядом со стендом, на котором крепились рулоны с клеёнкой, стоял мужик. Небритый, опухший и страшный, он смотрел на меня налитыми кровью глазами и слегка покачивался.

– Не обращайте внимания, – затараторила продавщица, вмиг растеряв свою колючесть, – Азат недавно в Москве был, на заработках. Обидели его там, денег не заплатили, – она засуетилась, быстро щелкая клавишами большого калькулятора.

Оплатив озвученную сумму, я торопливо подхватила пакет и направилась к выходу.

– Уезжай отсюда! – вновь прогремел зычный выкрик, заставив меня подпрыгнуть на ходу.

Выскочив за дверь, едва не бегом, я кинулась прочь. С таким ускорением, что по инерции едва не пронеслась мимо пса, который даже не поднял глаз. Что-то остановило меня. Я оглянулась. Собака лежала, безучастно глядя перед собой. Сердце защемило от жалости. Я медленно вернулась, присела на корточки рядом с бедным животным. Он посмотрел на меня, и я увидела в слезящихся голубых глазах такую пронзительную тоску, что на минуту потеряла дар речи.

Дрогнувшей рукой достала из пакета колбасу, с трудом отломила большой кусок и положила рядом с псом. Он понюхал без интереса, равнодушно отвёл глаза в сторону, вновь положил голову на вытянутые лапы.

– Ну что же ты? – мой голос прозвучал хрипло, – или тебя колбасой закормили? Это хорошая, только понюхай.

Я понимала, что дело не в голоде. Животное выглядело исхудавшим, но еду игнорировало. Так бывает, когда…

– Хозяин у него умер с неделю тому назад.

Одинокий старик. С тех пор пёс здесь дежурит каждый день. Как будто ждёт. Они всегда вместе в магазин приходили. Пса Кара Дус зовут, – я обернулась. На крыльце, скрестив руки, стояла продавщица из магазина. Страшного мужика не было видно.

– Послушайте, – я подошла ближе, – почему-то у меня такое ощущение, что людям здесь не нравится моё присутствие. Может быть, расскажете, что знаете? Мою бабушку здесь не любили?

Женщина вдруг смутилась, отвела глаза:

– Если вы про Азата, то он сегодня перепил с утра.

Вот и бесится.

Сказать на это было нечего. Не начнешь же объяснять про свои неприятные ощущения и смутные предчувствия. Я кивнула и вернулась обратно. Присев на корточки, погладила пса по голове. Он поднял слезящиеся глаза. Я поднялась:

– Ну что, Кара Дус, чёрный друг, значит. Жаль, что не хочешь поесть, – я медленно пошла по направлению к дому.

Что-то ткнуло меня в ногу сбоку.