Надо барахтаться!

Она растила Тему одна и почему-то верила, что он станет звёздным пловцом. Таким же, как его отец, которого нелепо сбила машина недалеко от дома, когда Теме было всего четыре года.

Он совсем не помнил папу, только сильные руки, подхватывающие и сажающие его на мощные плечи, с которых было так страшно и головокружительно смотреть вниз. Дух захватывало. Земля казалась далёкой, он, Тема – как будто парил высоко-высоко!

Папа ушёл, а воспоминание о недосягаемой высоте осталось с Тёмой на всю оставшуюся жизнь. Мама видела в нем продолжение отца и не допускала даже мысли, что Артёму может не нравиться плавание.

– Всё у тебя получится! – настойчиво говорила она, едва Артём заикался о том, что не хочет больше заниматься плаванием, потому что результаты у него так себе. Так себе – значит никакие. Никудышные. Опять это слово вынырнуло, взвизгнув заезженным треком, злорадно закрутилось в мозгу.

– Семёнов! – тренер, Вадим Аркадьевич или как его все звали за глаза – Вадя – подозвал Артёма, взглянул скучающе, – ты там выспался пока дистанцию работал? Вот почему Ивашов может уложиться по времени, а ты на взмахе руками храпеть начинаешь? И что в итоге? Как говорится, ситуация на лице.

Ивашов едет на соревнования, Семёнов – отсыпается дома. Иди!

Он отвернулся, потеряв всякий интерес к букашке по фамилии Семёнов. Артём направился в раздевалку, чувствуя, как лицо начинает полыхать жарким огнём и проклиная себя за это. Покраснел, наверное, как девица.

– Тема, ты глухой?! Погоди! – его догнал долговязый и нескладный, но укладывающийся по времени, Ивашов Колька.

Они дружили с детства, а точнее, с тех пор, как Артёма в секцию плавания привела мать. Нет, «дружили» – пожалуй, громко сказано, просто с Колькой замкнутый по натуре Тема общался больше всех.

Услышав фамилию отца, тренер Вадим Аркадьевич, тогда ещё мужчина в самом расцвете сил, залебезил перед его матерью:

– Конечно, конечно… Такие богатыри нам нужны… Обязательно вырастим достойную смену…

И прочее, и прочее…

А сейчас Артём читал в его глазах неприкрытое разочарование и это было унизительнее всего.

Иногда ему казалось, что было бы лучше, если Вадя влепил ему крепкую затрещину или прошёлся по его спине ремнем, чем этот кривящийся в какой-то брезгливой усмешке рот. Как найти в себе решимость раз и навсегда покончить с тем, что тяготит, а самое главное – как сказать об этом маме? Он не знал и мучился.

– Так, поедешь? – ворвался в уши вопрос, который тут же сбил его с толку.