Там тепло, там мой папа

– Сама не поняла, как это произошло. Глянула на буквы, и слово сложилось, – объясняла она озарение, чрезвычайно довольная собой.

После игры Гульмира предложила пройтись до метро.

– Заодно увидишь цирк и театр имени Мухтара Ауэзова.

Сумерки уже укрыли Алматы, но жизнь не затихала. Долгожданная прохлада выманила на залитые огнями улицы еще больше народу. Машин тоже не убавилось, все спешили куда-то в поисках веселья, которое непременно должно случаться вот такими летними вечерами.

– У людей только жизнь начинается, а мы уже домой тащимся, как две клуши, – заметила Гульмира.

– День такой насыщенный, что я уже без ног. Сил осталось только сходить в душ, поговорить с Ленкой и упасть на императорскую кровать.

Местную сим-карту они так и не купили. Гульмира убедила, что это ни к чему.

– Если что-то срочное, Лена напишет или позвонит мне. Мы же с тобой всегда вместе, как шерочка с машерочкой. Сама с ней можешь общаться из дома через вайфай. Отдыхай, дорогая. Пусть тебя никто и ничто не тревожит.

И это было правильным решением. Ватсап, Телеграм, ВК, Одноклассники – вся эта братия безмолвствовала, потому что в телефоне отсутствовала сим-карта. Какая красота! Анна брала с собой бесполезный аппарат только ради фотографий.

Они вышли из метро, не доезжая одну остановку, чтобы пройтись по улице Панфилова и послушать музыкантов. Людской поток устремлялся в обе стороны – вверх и вниз. Это еще одна особенность Алматы, которая удивила по приезде. Если идти к горам, значит, вверх.

Сейчас к дому следовало идти от гор, значит, вниз. Местные не задумывались над этим, орудовали направлениями привычно, а приезжих озадачивало, что у города есть верх и низ.

Тут и там голосили музыканты. Дядька с аккордеоном сочным басом исполнял песню Магомаева про море. Чуть дальше расположилась группа парней, как настоящие звезды, с барабанной установкой и микрофоном на стойке. Они пели что-то на английском. Рядом стайками околачивались девчонки и строили артистам глазки. Через квартал послышались звуки домбры, играл и пел задорную песню мальчишка лет пятнадцати.

Вокруг него толпились люди и подпевали. Анна пожалела, что не знала слов. Как-то само собой она начала прихлопывать в такт музыки. Стоящая впереди пожилая казахская пара обернулась. Женщина кивнула ей как старой знакомой и тоже захлопала в унисон. Скоро все и пели, и хлопали. На протяжении всей этой шумной улицы гуляло многоголосье на разных языках, и никто ни на кого не косился.