Там тепло, там мой папа

Сцену эту повторяли раз за разом, что-то не устраивало режиссера. Изнанка кинопроизводства оказалась не фееричной, смотреть на многократные попытки потеющих актеров вскоре наскучило, тем более позвонила Жаник.

– Вы где?

– У пруда с лебедями.

Жаник будто сбежала со светского раута: в белой блузке и красной пышной юбке, еще и в туфлях на высоченном каблуке.

– Мы же долго ходить собираемся, осилишь? – Гульмира смотрела скептически.

– Да они удобные, – заверила Жаник.

И они побрели по первой же подвернувшейся аллее.

Вокруг шелестел, вздыхал, отзывался птичьими перекликами Ботанический сад. Сразу становилось ясно – он умел лечить, восстанавливать силы, возвращать потерянный покой. Дубовая, липовая, сосновая аллеи. Троица шла бездумно, сворачивая по наитию. Все равно куда, главное, идти, и с каждым шагом наполняться незримым, но ощутимым счастьем, которое всегда дарит природа.

Они разговаривали о том о сем, читали на табличках названия кустов, присаживались на скамейках, рассматривали и даже щупали стволы деревьев: по дубу ползли вверх узловатые вены-борозды, лопнувшую кору тополя усыпали кругляши-конопушки, а у березы ствол мелко шелушился, приятно отзываясь на прикосновение ладоней.

Уже на выходе Жаник сообщила:

– Я все-таки натерла мозоли.

– Кто же в сад приходит на каблуках? – Анна всплеснула руками. – Погоди, сейчас пластырь найду.

– А знаете, вы похожи, – Жаник переводила взгляд с одной на другую. – Анна, я вас будто сто лет знаю.

– Это потому, что мы кармические сестры, ты не знала? Держи пластырь.

– Можно, я вас обниму?

Они обнялись втроем, постояли.

– Так, все, хватит сантиментов, – деятельная Гульмира через пару секунд уже высвободилась. – Вызываю такси, едем на игру. Еще, правда, два часа до начала, но все так и задумано, как раз успеем перекусить. Жаник, ты с нами?

– Поесть да, на игру не смогу остаться.

Анна оглянулась на Ботанический сад и мысленно поставила галочку – до поездки она говорила подруге, что хочет тут побывать. Правда, кое в чем не призналась. Когда шли по дубовой аллее, она тайком кинула в траву монетку. Вроде как в воду принято бросать, чтобы вернуться, но в пруд с лебедями совесть не позволила. И говорить об этом никому не стала, сочтут ведь за странность, что гостья деньги по Алматы разбрасывает.