Пансионат «Графские Развалины»

– А вы посмотрите на эту мерзавку! У нас нет денег себя-то прокормить, а она нас еще и позорит! Думаешь, у нее есть муж? Как же! Думаешь, о ее ребенке кто-то будет заботиться! Он станет нищим, беспризорником! Я выкину его на улицу, как только он родится!

– Его отец не позволит тебе сделать этого! Павлик заберет меня!

– Ну конечно! – захохотал вдруг Дружинин. – Где твой Павлик? Что же он ни разу не появился?

– Потому что он работал! А теперь вы увезли меня, и он не знает, где я! – крикнула Аня.

Ее отец снова рассмеялся.

– Вот дура! – сказал он, подмигнув мне. Я промолчала. Пришел Мэтт и повел их в номер, избавив меня от продолжения этой неприятной сцены.

Несколько дней спустя я работала утром, моя смена началась в семь. Мэтт завтракал, и я опять была одна. Двери лифта открылись, и появилась Аня. Она прошла по холлу, посидела в кресле. Меня поразили ее большие грустные глаза. Она выглядела совсем потерянной. Заметив мое сочувствие, она подошла ко мне.

– Я все жду, – сказала она вдруг.

 – Жду, когда приедет мой жених. Не верьте отцу. Родители никогда не любили меня. Они только и мечтают о том, как выбросят моего ребенка на улицу. А Павлик любит меня. Он заберет меня от них. Мы будем счастливы втроем. Когда же он приедет?

– Надеюсь, что скоро. Не волнуйтесь. Вам нельзя волноваться, – сказала я, и она снова заплакала.

Потом она спустилась к морю. А на следующий день, вечером, подвыпивший Дружинин, встал рядом со мной, облокотившись на стойку.

– У всех дети, как дети, – сказал он.

 – А у меня одна дочь, и та – дура.

Я не ответила.

– Она нашла проходимца, который бросил ее, как только появилась какая-то ответственность. А я должен расплачиваться! Но не тут-то было! Не на такого напали! Найдите мне телефон какого-нибудь приюта! Пусть приедут, заберут ребенка, когда он родится.

– Надеюсь, у этого ребенка хватит ума появиться на свет не в нашем пансионате? – подумала я про себя.

В течение следующих двух недель я нередко видела это странное семейство, иногда они были вместе, иногда поодиночке, и в моей душе всегда рождалась жалость к этой несчастной Ане и ненависть к Дружинину.

Мой отец никогда бы не поступил так! – думала я с гордостью.

Однажды вечером, на исходе третьей недели, красивый молодой человек зарегистрировался в пансионате. Я не обратила на него никакого внимания, но Мэтт сказал мне: «Готовься, будет шоу!» Я не успела спросить, что он имел в виду, как из столовой показалась Аня.