Небо цвета лазурита

 – Но мы должны жить дальше, к тому же мне совсем скоро уезжать. И теперь я не мучаюсь от скуки в этом тысячелетнем склепе. Тот дворец, ты знаешь… Он как могила воспоминаний какая-то. Какие они там все занудные. – Она смешно хлопнула себя по лицу и закатив глаза открыла рот, словно умирает. Фислар улыбнулся. – Это так выматывает. Единственное, что развлекало меня, так это все вы. Все, кто работал там, стали моей семьей. Иногда я думаю, что мне так жаль уезжать…

– Правда? Я думал, что ты хотела уехать.

– Да, я уже порядком к этому привыкла.

Если бы не Владыка с его тиранскими замашками, то осталась бы здесь. А ты как? Не думал над моим предложением?

– Пойти с вами?

– Конечно.

– Если честно, как раз шел и размышлял об этом.

– И? – протянула Мариэ и ее круглые глаза загорелись.

– Ты – Круглоглазик, – его легкий смех разнесся по узкой мощеной улочке, – не могу смотреть в твои черешневые глаза, сразу улыбка расползается.

– Так что, решил?

– Я пойду. – Вдруг сам для себя резко решил Фислар, прямо в эту же секунду озарение проявилось в его уме, стоило вспомнить о коллективном надгробии с именем брата.

 – Мне так все здесь опостылело. Скука одолевает. Никто мне уже не читает стихи, и я прямо не знаю, что делать! – Он изобразил безнадегу и вздохнул, пожав плечами, даже немного переигрывая.

– Ой, ну хватит! – Она толкнула его в плечо шутливо. А потом вдруг остановилась и смех исчез с ее лица, стала серьезной, заглянула в его глаза и спросила. – Ты ведь не из-за меня хочешь поехать?

– А что? – удивился ее перемене Фислар.

– А то, что я хотела бы тебе сразу сказать, что ты мне как брат. Понимаешь? – Ее взгляд пытался проникнуть в мысли.

– Конечно. – Улыбался он, прижимая ее за плечо, – Конечно сестра.

– Тогда ладно, – снова повеселела, – я сейчас иду в булочную, а потом домой. Я живу у Тиаинэ сейчас. Может зайдешь на чай?

– Звучит превосходно! – ответил Фислар. При одной мысли о предстоящем путешествии его сердце наполнилось радостным предчувствием.

Как будто в груди надули воздушный шарик. Перемены. Перемены!

И я уйду…

Вот как бывает… И днем нет покоя и ночь не мила. Отключится. Как выключить этот мир? Но неуемно нарастает, таится в каждом шорохе. Он – прозрачный, невидимый, проникающий во все вокруг. Несущий страданье, ведь нет ничего теперь кроме страдания. Где же то счастье, что казалось так близко? Где же та вершина, на которую стремился попасть.