Мунфлауэр

Пытаюсь отцепить руки, но он очень крепко меня связал. Надев капюшон мантии, он замыкает круг людей, стоящих вокруг меня. Они что-то шепчут, произносят слова клятв и заклинаний, которые я никогда до этого не слышала. Солнце исчезает. Поднимаю голову к небу. Это затмение. И чувствую языки пламени вокруг тела. Я горю! Закрыв глаза, кричу, что есть силы, ору во всю глотку, но не один звук не выходит изо рта. Мои бабочки слетают с меня и начинают летать в хаотичном порядке вокруг моего тела, своими взмахами пытаясь потушить огонь.

Колокольчики. Звенят колокольчики.

Что? Какие колокольчики?

Открываю глаза и вижу будильник, который показывает 7.15. Солнце светит в окно, отражаясь на зеркалах, создавая зайчиков. Переворачиваюсь на спину. На потолке вижу все те же до боли знакомые узоры, облака, луну и звезды. Я их нарисовала еще в детстве вместе с мамой, как напоминание о том, к какому типу существ я принадлежу.

Это всего лишь был сон. И как обычно полный бред. Ну, когда мне будут сниться нормальные сны, например, как я веселюсь в Париже или целуюсь с парнем? Хотя в принципе, я привыкла видеть странные сны.

Встаю, убираю постель, чищу зубы. Основательно закрашиваю свои прыщи. Надеваю любимое черное белье, синие джинсы и белую майку. Бабочки пока спят на животе, но на всякий случай сверху натягиваю клетчатую рубашку – мало ли. Этот лук я считаю наиболее мне подходящим, ибо максимально скрывает то, что пуговица от джинсов вот-вот кому-то выбьет глаз, да и конечно же, массивные складки менее заметны в овер сайзе.

Спускаюсь вниз. Папа сидит за кухонным столом, пьет чай и, как всегда, просматривает новости на лэптопе.

Наша кухня напоминает мне Прованс. По крайней мере, такой стиль я видела в глянцевых журналах Кэйт. Здесь везде чувствуется рука мамы: начиная от бледно-голубых занавесок на окнах до самодельного старого стула в углу, который как не странно прекрасно вписался в интерьер.

– Привет, пап! – подхожу и обнимаю его. Он пахнет лосьоном после бритья и гелем для душа, который я ему подарила в прошлое Рождество.

– Доброе утро, дорогая! – приобняв меня, всматривается в мое лицо, – Как ты?

Как себя помню, при каждой встрече утром он всегда спрашивал меня об этом. И не просто так, а его и вправду волновало все, что происходит со мной.