Мунфлауэр

Как? Как ей это удается? Все эмоции держать в холодных объятиях разума. Быть такой несгибаемой и прямой, когда внутри все гибнет под ударами стихий.

Отныне я знаю, как. Я поняла это только сейчас. Поняла, что ее уверенность была в ее семье: она контролировала нас с папой, знала, что мы живы и здоровы, а все остальное – пусть летит к чертям. Можно быть такой, какой хочешь, когда знаешь все наперед, когда ты уверен в каждом следующей шаге.

И вот ее мир рухнул. Я прочитала это в ее глазах. Ту боль и потерянность, я увидела, прежде чем обнять ее на диване.

Смотря на нее теперь, замечаю оболочку лжи той женщины, которую знают все под именем Кармен Чаудари. Но под этой личиной стойкости и холода, я нашла маму, ранимую и потерянную. Отчаянную в своем горе, но ставшую мне куда ближе благодаря этой несчастной потере. Есть подходящая фраза на этот случай: «не найдешь, не потерявши». И она весьма в тему сейчас, как никогда.

Я подхожу к ней и прислоняю голову к ее плечу. Она гладит меня по волосам.

Глава 7

И вот я стою перед зеркалом в ванной. Красивая, но с заслезившимися глазами, что не убавляет их привлекательности. Райский цветок из Эдема. Вот только я не люблю этот образ. Он будто не мой. Я сама чужая в нем для самой себя. Мне куда ближе мой дневной образ, частично похожий на папу и маму.

Папа… я до сих пор не могу в это поверить.

На сегодняшний день он был единственным человеком, который жил в обоих моих мирах (помимо отстраненной мамы), и даже больше – во мне самой. Он понимал меня без слов, лишь раз взглянув через свои заумные очки – я с детства над ними смеялась – ведь они делали из молодого красивого мужчины какого-то угрюмого профессора, но это лишь до той поры, пока он не улыбнется. Ах эта его обворожительная улыбка! Они с мамой часто подшучивали, что она именно на нее и клюнула в день их знакомства.

Спускаюсь по лестнице, и со стен на глаза невольно попадают снимки в рамках – как история счастливой семьи Райз. Вот мы отдыхаем у бассейна, где папа учит меня плавать, вот их черно-белая свадебная фотография, где мама так живо смеется, обнимая теперь уже своего мужа во время медленного танца; мы в Италии, в Париже – наш евротур на мое десятилетие… Я опускаю глаза, и понимаю, что плачу.

Мама на кухне расставляет тарелки к ужину.