Бауда

Он опасный преступник, подрывающий основы нашего общества.

– А что он натворил?

– Вы разве не видели, что он устроил в Блю Вае? Разве этого мало, чтобы понять, что он опасен? Размахивал плюгером и угрожал плюгированием. Никто не позволяет себе поступать так, как он и этот кролик…

В помещение заглянул один из псов и обратился к инспектору.

– Друпс. Тут это, опять помехи в сети. Похоже, наш друг шалит.

– Врубай! – ответил тот, затянувшись газетной сигарой. Пес подошел к старому радиоприемнику и включил его.

– Сквозь темноту пробивается цветок, – из динамика раздался таинственный голос. – Цветок свободен. Цветок пробивается к свободе даже под мусорной твердью. Цветок распустит лепестки, и воссияют они бархатом, купаясь в лучах солнца. Цветок будет источать аромат даже среди зловония. Это и есть свобода – быть цветком среди зловоний.

После короткого монолога музыка продолжила играть. Друпс несколько раз затянулся, глядя на приемник, а затем перевел взгляд на другого пса, который стоял и подкидывал в руке мяч.

– И что все это значит? – спросил он, выпустив дым из мохнатой пасти. – Ты записал это?

Другой пес поймал мяч в лапу и отрицательно помотал головой.

– Я сколько раз говорил, чтобы вы записывали? Вообще работать не хотите! Иди и спроси у остальных, записали они или нет.

Пес в спешке покинул кабинет.

– Вот так и работаем. То Шпиксель мешает жить спокойно, то этот постоянно взламывает наши системы связи и вещает всякий бред. Рассказывает что-то непонятное. А мы даже поймать его не можем, потому что не знаем, где его искать. Он ведет себя скрытно, как невидимка, в отличие от Шпикселя, который неожиданно появляется, как прыщ на заднице…

Речь инспектора прервал грохот, раздавшийся за окном. Оконный проем был далеко, поэтому Саня и Клим не видели, что там происходит, но складывалось впечатление, будто снаружи кто-то гремит кастрюлями.

– Отпускай! Отпускай!

Друпс вскочил с кресла и нервно затянулся, глядя наружу.

– Заткните свои пасти! – заорал он. – Никто вас не держит! Валите отсюда со своими кастрюлями!

В ответ на его крики кастрюли загремели еще громче.

– Зверобой, отпускай! Зверобой, отпускай! – зазвучали лозунги.

Друпс вернулся в кресло, и устало вздохнул.