Я полюбил тебя в Нью-Йорке

 – Или она тоже ограничена?

– Воду, да, – коротко ответила она, доставая из холодильника две бутылки.

– Ты так щедра. Спасибо,– саркастично произнёс Алекс.

– Не стоит благодарности, – таким же тоном ответила Амелия.

Алекс ничего не ответил, а только смотрел на неё, как она пьёт воду, прокручивая в голове разные мысли. Через мгновение он нарушил тишину и смеясь сказал. – Должен признать – это забавно .

Амелия недоумывающе посмотрела на него.

– Чего забавного в том, что наша планета истощается, а мировое правительство вкладывает баснословные деньги на гонку военных сил и игнорирует настоящие угрозы человечеству, а простым гражданам приходится делать работу за них? – хоть она прекрасно понимала, что его «забавно» не имело к этому ни какого отношения, ей захотелось поставить его на место, за то, что он говорил с ней таким голосом, каким говорит и смотрел таким взглядом, каким смотрит.

Алекс открыл рот от внезапности такого ответа.

– Я лишь хотел сказать, забавно, что за двадцать семь лет моей жизни только тебе, даже не прося, удалось заставить меня взяться что-то делать, особенно в рубашке облегающего фасона.

Да, рубашка действительно была в облипку. Белый тонкий материал плотно прилегал к стройному телу и подчеркивал изгибы рельефных мышц.

Амелия посмотрела ему прямо в глаза

– А я могу, даже не прося, заставить тебя не мешать мне пустословием. Мне ещё три дерево сажать.

Алекс хотел бы сказать что-нибудь оригинальное и красиво поперечить её высказыванию, но в голову ничего не приходило.

Эта девушка убивала его. Он остался один с этой мыслю, пока Амелия не покинула его торопливо.

Амелия вернулась домой ближе к 21:00. Вступая на порог дома, она услышала женские голоса.

– У нас гости? – спросила она Роджера

– Да, мисс и миссис Эмерсоны приехали на ужин.

– А кто ещё? – спросила Амелия, видя мужской пиджак, повешенный на спинке стула в гостиной.

– Это мистер Форбс.

– Мой брат тоже? Прекрасно.

Сколько раз она просила домоправителя обращаться к ней и к Майклу по имени, но всё тщетно.

Амелия уважала и любила его, так как он работал у них больше 10 лет, а было ему больше 55. Она могла крепко обнять его, зацеловать, пощекотать и поребячится с ним, но он никогда не поддавался её шаловливости. Роджер всегда сохранял дистанцию и неизменное каменное выражение лица, это придавало ему респектабельности. Такого статного и верного дворецкого она ещё никогда не видела.

Амелия быстренько поднялась к себе и приняла душ.