Хищные твари. Охота начинается

Он отдал бы все, чтобы не видеть, как исказилось лицо брата. Нет слов, чтобы это описать. Это было столкновение разочарования, отвращения и отчетливой боли, какая бывает, когда видишь, как что-то ломается – что-то, что уже никогда не станет целым. Никто из остальных воинов-йаба не осмелился заговорить, тишину нарушал лишь тихий треск последних очагов пламени.

– Ты хочешь сказать, – возмущенно произнес Бааз, – что теперь Сынам Шести можно невозбранно нарушать закон? – Он посмотрел на Камау: – Скажи мне, в какой комитет мне обратиться насчет…

– Молчать.

Все повернулись в ту сторону, откуда донесся голос – голос, который Экон, ради всех богов и богинь, предпочел бы не слышать. Мир будто замедлился, когда отец Олуфеми шел по дымящейся земле Ночного зоопарка. Его губы были напряжены, лоб угрюмо нахмурен.

– Этот юноша – не воин, – сказал он. – Но он будет наказан.

Пальцы Экона плясали, словно обладая собственной волей, лихорадочно барабаня по ноге.

Раз-два-три. Раз-два-три.

Он попытался сжать руки в кулаки, чтобы успокоить их, но на него смотрело так много людей, что это было невозможно. Кажется, прошло столетие, прежде чем отец Олуфеми остановился в паре метров напротив него. Неподвижно глядя вперед, он заговорил:

– Претендент Окоджо. – Его голос был чересчур тихим. – Вы преднамеренно допустили побег невольника, находящегося в услужении на законных основаниях, и таким образом похитили у человека долг, который причитается ему справедливо и честно.

Экон не отвел глаз, стоя под обжигающим взглядом отца Олуфеми, но боковым зрением заметил, как остальные воины наблюдают за ним, и их отвращение становится ощутимым в едком ночном воздухе. Среди них формировалось и вырастало единодушное, пусть пока и невысказанное решение. Пальцы Экона двигались так быстро, отбивая счет, что у него начали болеть суставы.

Раз-два-три-раз-два-три-раз-два-три.

Отец Олуфеми сложил руки в тот же момент, когда Камау отвел взгляд. Экон понял, что сейчас произойдет, за секунду до того, как святитель озвучил это.

Семнадцать слов – плохое число.

– Экон Окоджо, – тихо сказал он, – с этого момента ваше пребывание среди Сынов Шести окончено. Вы больше не претендент. Вы свободны.

Глава 7. Ритм и мелодия

Коффи наблюдала за тем, как расколотое небо бледнеет по мере того, как ночь уступает рассвету.