Халид. Во власти врага

На меня рявкали и орали, но Халид не делает ни того, ни другого. Коротко бросает, ровным тоном. Но его голос пробирает до глубины души. Тихий, спокойный, властный. Глупая мысль посещает, что Халид мог бы в шумную комнату войти и мгновенно бы тишина образовалась.

Усаживаюсь на диван и решаю, что если это последний час моей жизни, то хоть удобно его проведу. Скидываю неудобные туфли, ноги подтягивая под себя. Пальцы онемели, подушечки горят из-за высокой шпильки.

– Вы не говорили сидеть ровно и не двигаться, – наглость просыпается под внимательным взглядом мужчины.

Когда я загнана в угол, наружу колючки прорываются. Без споров принимаю стакан, полный алкоголя. – Спасибо. А газировки…

– Не говори мне, что хочешь разбавить тридцатилетний арманьяк, и я не скажу, что убью тебя.

Он шутит. Этот грозный мужчина шутит, усаживаясь рядом. Закидывает руку на спинку дивана, так, чтобы едва касаться моего плеча. У него кобура пистолета выглядывает из-под пиджака, на запястье шрамы полумесяцем. И при этом он шутит о смерти.

– Так кто тебя прислал? Лука вряд ли бы рискнул, Камиль таким не занимается. Зафар? Наверняка он.

– Я не знаю Зафара, – правда не знаю, упущение. Если правая рука Цербера с ним в дружеских отношениях, значит я должна разузнать всё. Цербер легко с людьми прощался, без сожалений. Пока подберешься, уже поменялись. Один Халид долго держалась. Всегда на слуху его имя было. – Я просто искала тихое место.

– Нашла. Дальше что?

Плечами жму, делая жадные глотки алкоголя.

Никогда не пьянела, но с лёгким дурманом легче было что угодно пережить. А с Халидом ощущение, что по минному полю хожу. Лука проще был, а тут сплошная угроза. Рецепторы воют, инстинкты прогнуться велят.

– Очевидно, дальше я спиваюсь.

Наглость проявляю, наливая себе вторую порцию. Без спроса и попытки вернуться в образ наивной провинциалки. Меня словно сбоит, но Халид только улыбается. Скупо, едва подняв левый уголок. Но думаю это максимум, что он мужчины добиться можно в качестве доказательства, что его ничего не злит.

– Спиваешься четырнадцатого февраля?

– Жизнь подлая штука.

Обновляю арманьяк в стакане мужчины, присаживаясь обратно. Стараюсь пространство сохранить. Лука был красивым и смазливым, Халид – пугающий. У него именно там мужская красота, которая могла бы граничить с уродством. Грубые черты лица, светлая полоска шрама на правой щеке, над линией идеальной стрижки бороды.

Слишком в моём вкусе, слишком опасен.