Халид. Во власти врага

Моя личная жизнь тебя беспокоит, кажется, больше, чем попытка убрать одного из величайших криминальных авторитетов столицы.

– Меня вообще твоя жизнь волнует, и то, чтобы она не закончилась.

– Прорвемся? – спрашиваю, потому что отступать не собираюсь.

– Прорвемся, ежик, – фыркаю, подтверждая слова друга. – Пообещай, Ад, что вернешься живой.

– Я не даю обещаний, ты знаешь.

Брат обещал забрать меня из детдома и больше я его не видела.

Родители обещали мне отпраздновать совершеннолетие на море, и умерли на десять лет раньше.

Опекуны обещали, что теперь я буду в порядке. А спустя два года я снова вернулась в детдом.

Я не верю в обещания, я их не даю. Они пустой звук, ничего не стоящий, только разрушающий последние крупицы надежды. Надежду я тоже привыкла давить, чтобы не верить в несбыточное. Суровая реальность надежнее, всё четко и ясно.

– Ты такая красивая.

Лука милый парень. Слишком милый, слишком вежливый. Открывает передо мной двери, дарит дорогие букеты роз и кружит вокруг. Кажется совсем не подходящим для людей Цербера.

Но он один из самых приближенных, важных. Именно поэтому я хожу с ним на свидания, подставляю щеку для поцелуя и смотрю влюблённым взглядом.

С ним хорошо так, уютно. Я не боюсь прикрывать от усталости галаза и не вздрагиваю, когда он играет с прядкой волос, задевая шею. Я почти нормальная девушка, когда мы наедине с Лукой. Вот только он для меня лишь очередная цель, я для него – девочка с периферии, которую можно покорить деньгами.

– Ты же любишь клубы, детка? – а ещё он зовёт меня банальным прозвищем.

 – Планы поменялись, надо заехать на работу.

– Но сегодня же день Влюблённых, – дую губы, хлопаю ресницами. Ненавижу свой образ каждой клеточкой. – Но если надо…

– Очень надо, Адель, очень.

Лука каждый раз произносит моё вымышленное имя с легкой издевкой. Бедная студентка, как он считал, решившая добавить лоска в свой образ. Я же просто ткнула в случайное имя, готовясь к очередной операции.

Я не спорю, потому что играю роль послушной и влюбленной дурочки.

Которую не волнует, почему мы едем в загородный клуб. Не устраиваю истерик, когда девушки в коротких платьях строят глазки моему как-бы парню. Адель смирная и тихая, Ада бы за такое устроила разборки. Моё никому нельзя трогать, но Лука и не мой.

– Цербер уже ждёт, – незнакомый мужчина кивает Луке, а я подбираюсь. – Девку здесь где-то оставь.

– Дела, детка. Потанцуй, я найду тебя потом.

Я рассеянно киваю, оглушенная. Цербер здесь.