Новогодние рассказы о чуде

Надя подошла, встала рядом и очень тихо спросила:

– Это ты его убил?

Вадим быстро взглянул на нее и забормотал:

– Я кричал, чтобы он отошел, я видел, что на него летел камень.

– Это ты его убил.

Утром Танюха с лицом, распухшим от слез и тонны успокоительных таблеток, уехала к родителям, и у Нади с Вадимом начался скандал, который не утихал до вечера и продолжался весь следующий день.

– Что тебе сказали твои идиотские часы?

– Я спросил: если я поеду в заповедник, смогу ли я отомстить или нет.

– Отомстить?

– Никто не может отобрать мое счастье.

– Да не забирал он твоего счастья, чудовище! Что ты бормочешь?

Прежней злости в голосе Вадима не было. Глядя в пол, он машинально твердил:

– Это не просто шальная удача. Я сам всего добился, это я настроил часы, я сам сотворил свое счастье.

– Ты теперь будешь убивать всех, кто скажет про твое счастье, всех, кто при тебе это слово произнесет?

Вадим молчал. Казалось, он ждал, что девушка начнет хлестать его ладонями, бить кулаками и всем, что под руку попадется, но он не двинется с места.

Надя плакала.

– А я? Я – не твое счастье?

– Ты – мое счастье. Но пойми, мы вместе не просто так…

– То есть из-за часов? Господи, какой бред!

– Я не знал, как это точно произойдет, я увидел оленей… маралов, и камни посыпались, и я все понял, но я уже не мог ничего сделать.

– Ты не мог? Ты же сам говоришь, что всегда есть выбор, миллионы выборов!

– Но я крикнул ему, – Вадим вдруг понял голову, в глазах стояли слезы, – я думал, это его спасет, но получилось… Наоборот.

– Ты всех теперь будешь убивать?

– Нет, я больше не буду.

– Ты больше не будешь?! Ты человека убил, понимаешь, а говоришь, как будто конфету у ребенка сожрал тайком!

Вадим чувствовал пустоту в голове и то, как мучается Надя, а лицо Виктора все время висело перед глазами. Он зажмуривался, тряс головой, отчаянно стараясь сбросить невыносимое видение, но ничего не помогало.

– Я хотел его спасти, но было поздно… Было поздно, – шептал он.

Потом наступила ночь, и Надя хотела уйти, но не ушла. Прошла неделя в полном молчании, и еще неделя, и молчать приходилось уже через силу с тоской по времени, когда все было хорошо. Стоит только протянуть руку, и вот они – тепло и нежность, нужно только забыть, постараться поскорее и покрепче забыть. И Надя старалась забыть изо всех сил.