Дом на Сиреневой улице

Да и вообще, не понравится – уедешь в любой момент: автобус ходит каждый час, или такси можно вызвать.

Паша себя не узнавал: ни одну девчонку никогда не упрашивал, а тут вдруг как переклинило. И ладно бы на свидание уговаривал, так ведь нет – по-пионерски поспать в разных комнатах. Аж самому смешно. И обычно сдержанный Павел вдруг рассмеялся:

– Ну, Мила, решайся. Поедешь со мной спать? Как бы паршиво это ни звучало.

Мила запрокинула голову и звонко расхохоталась:

– Звучит и правда так себе. А знаешь, поеду.

– Я сварю тебе самый крепкий кофе, – подмигнул ей Паша.

Он отпустил такси и распахнул для Милы дверь в клуб.

– А ты действительно можешь проспать двадцать часов? – спросила девушка, останавливаясь на пороге.

– Сомневаешься? – Паша вскинул бровь.

– Есть немного.

– Давай поспорим?

– Давай, – азартно сверкнула глазами Мила. – На что?

– Если проиграешь, ты должна мне свидание.

– А если выиграю?

– Я – тебе.

Любовные линии

Ирина Чекмурина

? Петька! Где мой карандаш?

В трубке послышалось недовольное ворчание, и связь оборвалась.

– Вот зараза! ? Маха снова набрала нужный номер. ? Петька! Прекращай спать, где мой карандаш?

– Маш, ну какой к черту карандаш? ? с третьей попытки услышала Маха сонный голос бывшего мужа. ? Ты на время смотрела? Спи давай.

– Петь, ну не могу я спать, понимаешь? Не могу! Я такой сюжет придумала! Сюжетище! Мне нужно срочно всё записать, а то я опять забуду.

– Маша-а-а! Я не знаю, где твой карандаш. Я вообще, где у тебя что, не знаю. Я твой бывший муж. Бывший!

– Какая разница, бывший, не бывший. ? Маха методично обшаривала глазами комнату в поисках своего любимого писательского инструмента. ? Ты в ответе за тех, кого приручил. За меня то есть, Петька! Не будь козлом, вспомни, где ты видел карандаш последний раз.

– На голове у тебя! ? буркнул бывший муж Петька и отключился.

– О, точно, ? обрадовалась Маха, вытаскивая злополучный карандаш из фигушки на голове.

– Гошик, иди сюда, будем творить, ? крикнула Маха в сторону спальни, забираясь с ногами в любимое кресло. Почтенный такс Георгий, поняв, что в покое его не оставят, неохотно сполз с хозяйской подушки и, демонстративно зевнув, потопал к Махе.